Вот насекомые нужны для опыления, но тоже не всем растениям есть же ветроопыляемые. Если насекомоопыляемые исчезнут, то останутся всякие там споровые — сосенки или берёзки. Есть эти потоки энергии в нашей биосфере и как только возникает какой-то кусок энергии к нему, так и норовит присосаться, который сам эту энергию не производит, но пытается отнять кусок. Вот животные так устроены.

Растения – это автотрофы, то есть им достаточно минеральных солей и солнечной энергии. Или есть, например, бактерии хемосинтетики, которым достаточно минеральных солей и сероводорода, который выбулькивает из какого-то вулканического источника. А дальше приходят животные и начинают это есть. Растения разводят своими виртуальными руками, типа «Ну что делать? Так и быть» и пытаются сделать токсины. И дальше эти токсины будут бороться с животными, а животные будут вырабатывать противоядия, а дальше придёт человек, возьмет этот токсин и превратит в лекарство или в наркотик. Откуда всё это взялось, вот эта вся традиционная народная медицина? Она ведь использует токсины растений, которые предназначены для того чтобы отбиваться от животных и никакая календула о нашем здоровье не заботится. «Матушка-природа припасла для нас лекарства на все случаи жизни» — это как бы романтика. Растения делают яды, чтобы травить животных, но если мы возьмём и разбавим этот яд в тысячу раз, то мы получим мне что-то, вызывающее судороги, а стимулятор, не что-то, вызывающее паралич, а успокаивающий препарат.

Источник: https://dachanaladoni.ru

Ведущий. Это про валерьянку, наверное, да? 

Вячеслав Дубынин. Дело в том, что в наших северных широтах ядовитых растений не очень много. У нас все так то, что Дарвин называл борьбой за существование не очень такое острое. У нас в основном борьба с климатом, а не вот межвидовая борьба. А в тропиках, где межвидовая борьба очень жёсткая, там как раз ядовитых растений очень много, а мы-то из тропиков. И поэтому наши предки всё это различали. И дальше наш горький вкус. Это что? Это, прежде всего анализатор растительных токсинов. Это мы просто говорим, что у нас горький вкус. Там на самом деле 43 типа рецепторов, реагирующих на разные варианты растительных токсинов, чтобы не съесть какую-нибудь гадость. А дальше что делают кулинары? А давай мы чуть-чуть возьмём токсина, и появится некий интересный привкус, который не вреден, а создаёт вкусовую новизну и вот вам пряности, и вот вам мишленовские рестораны и всё такое. Потому что вот эта домашняя кухня, конечно, прекрасная, всё там сладенько, жирненько и так далее, а изюминку даёт чуть-чуть горького и пряности, которые ещё вдобавок влияют на все эти рецепторы горячего и холодного. И дальше, пожалуйста, Васко да Гама плывёт в Индию и там всё такое. 

Ведущий. И Нобелевская премия 2021 года. 

Вячеслав Дубынин. Совершенно верно. 

Ведущий. Круг замкнулся. Ещё по поводу эволюции. Вот вы в своей лекции говорили, что еда для нас удовлетворяет витальную потребность, самую базовую, если брать по пирамиде Маслоу. Разве это тоже не эволюционирование? Еда сегодня во многом это признак статуса, это социальный аспект. А как насчёт развлечений? Попкорн – это же еда исключительно для развлечения. То есть, грубо говоря, сущность самой еды тоже эволюционировала? 

Вячеслав Дубынин. Ну да, мы всегда сопрягаем разные потребности вместе, а поскольку еда очень надежный источник положительных эмоций, то получается, что любая человеческая радость в истории была сопряжена ещё и с поеданием пищи. Вот мы победили в битве, давайте отметим это большим пиром. У нас свадьба – давайте ещё поедим, как следует. То есть по сути это работало всегда как усилитель тех положительных эмоций, которые мы испытали. И история всех этих пиров и так далее прямо такая изначальная-изначальная. 

Ведущий. Катализатор. 

Вячеслав Дубынин. Да, тот фон, на котором дальше идет общение проще, и устанавливаются какие-то связи, отношения. Поэтому она насыщает нашу культуру, пронизывает всю её и денег на еду люди тратят, как вы понимаете, гораздо больше, чем на книги, музеи, симфонические концерты. Это огромный рынок, огромный поток материальных ресурсов. Едим-то мы каждый день. 

Ведущий. Вы сами говорили об эпидемии ожирения. Особенно в Соединенных Штатах Америки — это гигантская проблема. А человеком, который слишком много ест, проще управлять? Вот с точки зрения мозга, грубо говоря, он становится более вялым, более податливым, готов на многое ради еды.

Источник: https://4tololo.ru/content/12465

Вячеслав Дубынин. Да, если у кого-то есть явная потребность, дальше можно за эту ниточку дёргать и им управлять. Это верно. Фастфуд опасен тем, что там, как правило, молекулы, которые очень быстро проникают в кровь, дают довольно сильные положительные эмоции, потому что наш центр голода ощущает вот этот подъём глюкозы в крови, жироподобных молекул в крови и прямо отталкивается от этого подъёма, генерирует мощную положительную эмоцию. А на фоне положительные эмоции запоминается то поведение, которое привело к успеху. Типа, «Я съел этот гамбургер и мне было очень вкусно на уровне этих самых сосочков, а ещё мне очень вкусно на уровне химического состава моей крови и я запомню это и в следующий раз опять сюда приду». И таких ловушек очень много. Это называется поведенческие зависимости. Точно также можно стать зависимым от компьютерной игры или от постоянной смены сексуальных партнеров, но с едой это как-то легче всего получается и это, к сожалению, во многом поощряется обществом. Хотя с другой стороны сейчас вроде стали с этим всё более осмысленно бороться и даже сами производители гамбургеров то и дело объявляют какие-то гуманитарные акции, волонтёрские движения. 

Ведущий. Олимпиаду спонсируют.

Вячеслав Дубынин. Да, помогают маленьким одиноким домашним животным, которые потеряли хозяев и так далее. То есть они пытаются как-то улучшить свой имидж, сделать какие-нибудь малокалорийные гамбургеры и даже почти полезные. Или написать « низкокалорийный торт», например. 

Ведущий. Да, прекрасно. Я, кстати, беру именно такие, потому что жена просит. 

Вячеслав Дубынин. Верите, да? 

Ведущий. Жена, главное, верит. Мне-то все равно. Мне кажется, у мужчин с этим попроще.

Вячеслав Дубынин. В какой-то момент ставишь себе просто границу, вот выше стольки-то килограмм я не набираю. К сожалению, на мне лишних 10 кг и я с этим живу уже довольно давно, но когда я перехожу за 90, я просто перестаю есть и всё. 

Ведущий. Диета Майи Плисецкой — пластырь на рот. 

Вячеслав Дубынин. Я балансирую на уровне 87-88 кг. К сожалению, не очень просто с моим видом жизни, потому что читать лекцию с утра на голодный желудок очень сложно. Не хватает всё-таки глюкозы, я это ощущаю. Если стандартная лекция, то ладно, я могу отказаться от завтрака, а вот например пришёл пообщаться, то здесь без этого нельзя. Вот сегодня я завтракал, что я делаю вовсе не каждый день. Но я уже знаю про свой мозг, что если я с утра не закинул калорий в желудочно-кишечный тракт, то я способен только к стандартной работе, но не к творческой. А у нас с вами общение – это, безусловно, творческий процесс. 

Ведущий. Вот вы сказали слово «глюкоза». Для меня это триггер. Глюкоза – это же сахар? 

Вячеслав Дубынин. Один из видов сахара. 

Ведущий. Как вы говорили в одной из лекций, глюкоза — это молекула планетарного масштаба. Глюкоза нам очень нужна. И растениям нужна, и нам очень нужна. Но при этом все говорят, что сахар – это белая смерть. Как это так получается?

Вячеслав Дубынин. Это всегда так. Если нормально, то это хорошо, а если слишком много, то начинается куча проблем. 

Ведущий. То есть сахар есть можно, это полезно для мозга? Когда он просит попить Колы — это значит, что всё нормально, можно? 

Вячеслав Дубынин. Ну, здравствуйте, прямо сразу в Колу. В Коле столько всего, в том числе большие дозы кофеина. Идеально для нашего организма — получать сахар и ту же самую глюкозу в виде крахмала, полисахарида. Если взять историю нашего биологического вида, то где вообще сладенькое-то было в этих самых саваннах? 

Ведущий. Фруктики. 

Вячеслав Дубынин. Фруктики, да. А кто-то ждёт, пока фруктики созреют. Вы ещё скажите мёд. Так мёд пчёлы охраняют. Поэтому поесть сладкого — это была отдельная история и далеко не всегда. Поэтому у нас сформировались сладкие рецепторы, чтобы всё-таки чувствовать углеводы. Поэтому наш мозг так сконфигурирован врождённо, что сладкое – значит, положительные эмоции и запоминай. А в современной цивилизации, когда сладкого полно вот тут и проблемы. То есть это дешёвая положительная эмоция. Ребёнок маленький

https://autogear.ru/post/desser

Вячеслав Дубынин. Конфетка, мороженка, чупа-чупс и всё такое прочее. Это совершенно отдельная история. Тут надо контролировать и контролировать. А вот на взрослом уровне за организмом глаз да глаз. Тем более, что это выливается ещё в проблемы с инсулином, поджелудочной.

Ведущий. Диабет.

Вячеслав Дубынин. Да, да. Но опять же всё очень индивидуально. То есть, какая у вас поджелудочная, как у вас работают кортикостероиды и насколько установлен обмен между углеводами и липидами. Потому что у счастливых людей, которые едят, сколько хотят и не толстеют, у них активная щитовидка и лишние съеденные углеводы идут просто в тепло. Он поел, разогрелся и всё. Когда за 40 я перевалил, то мой организм стал более таким крохобором и стал запасать. И я смотрю на своих счастливых одногодков, которые стройные и худые, я вижу, что они едят в два раза больше и при этом не толстеют. А я вот должен ограничивать. И таких людей очень много. В какой-то момент мне даже придётся обратиться к гормональной терапии, потому что организм стареет. Но при этом сесть на чисто белковую диету у меня не очень получается. Потому что когда вы начинаете заниматься вот такой творческой ментальной деятельностью, например, идёт лекция, а потом ты отвечаешь после неё на вопросы и полчаса ты как этот теннисный шарик отбиваешь это и мозги должны работать просто как часы. Вот тут без углеводов не получается.

Всё-таки обмен наших нервных клеток именно глюкозный. Наши нервные клетки – это VIP потребитель глюкозы, они всегда её берут из кровотока без относительно какого-то инсулина. Поэтому тут уже начинаешь прикидывать: «Так, вот мне отвечать на вопросы через 2 часа. Мне нужно вот так углеводы распределить, чтобы…». Каждый становится осмысленным пользователем своего организма с возрастом и с точки зрения питания это особенно значимо и актуально для всех. Если вам повезло и у вас, например, активная щитовидка, то это вообще не про вас, и вы не понимаете, зачем это нужно. Но, к сожалению, всё сложнее. 

Ведущий. Мы с вами говорили о еде. Давай теперь об её антиподе, о голоде. Голод — это штука, которая сопровождала нас на протяжении всей истории человечества. Но, наверное, вплоть до конца XIX века у нас голодные голодающие Поволжья, ещё 20-30-е годы. Но сейчас ситуация по крайней мере в развитых странах кардинально изменилась. Такого обилия пищи не было никогда. Как это повлияло на нас? Меняет ли это нас прямо сейчас? 

Источник: https://plk32.ru

Вячеслав Дубынин. Наверное, самая серьёзная, пожалуй, проблема помимо набора веса – это диабет второго типа, потому что из-за того что в организме постоянно много питательных веществ и постоянно высокая концентрация глюкозы очень серьёзно меняется действие инсулина на разные ткани. Ткани теряют чувствительность к инсулину, и возникает вот эта неприятная история – диабет второго типа, которым всерьёз болеет после 60 каждый десятый человек, а сейчас похуже и чаще. А садиться на диету и ощущать голод, то есть негативные эмоции далеко не каждый готов. К сожалению, мы так сконфигурированы, что как только в крови серьезно падает концентрация глюкозы, и плюс пустой желудок вопит: «В меня давно ничего не попадало!» у нас возникает чувство голода, а это негативная эмоция. У нас срабатывает задний гипоталамус, генерируется вот этот самый негатив и это мешает, например, вам реализовать текущую деятельность. Или, может быть, не очень мешает, тогда вам повезло, вы легко отправляетесь со своим городом. Тут всё начинает очень индивидуально играть. Каждый как-то сам договаривается со своим центром голода. Обмануть его просто так не очень получается. То есть, скажем, пустой желудок. Вы взяли и выпили стакан водички и заели капустой. Но там, в желудке есть рецепторы, которые продолжают вкусовой анализ и они так ням-ням-ням: «А где белок? А где углеводы? Опять есть хочу». И существовать в этом режиме не каждый может. Как правило, диетологи говорят: «Вот вы сели на диету. Вот самое важное — понять, что это навсегда». Вот такая ужасная правда. 

Источник: https://aptstore.ru/articles

Теперь диета – ваш образ жизни. Это не то, что вот вы месяц-два продержались, а потом можете как раньше. Нет, дорогой. Теперь вот так живём и, например, тот же самый кусок торта остановится врагом. И вообще очень осмысленно ко всему начинаешь подходить. Потому что в конце концов надо думать о том, а сколько ты проживешь и как будут работать твои разные органы и всё такое прочее. Это очень сильно завязано с едой. Поэтому голод, который когда-то был нашим другом и говорил нам: «Давай, вперёд на охоту! Выращивай растения. Вообще придумай, как это всё добыть». Он сейчас часто работает не за нас, а работает на переедание. Опять же, продолжительность жизни возросла. Обмен веществ после 60 идёт уже не так активно, даже после 40. Вот люди-то раньше жили по 35-40 лет. Продолжительность жизни была маленькая. И вот с этой проблемой переедания особо никто и не сталкивался. Даже если было много еды на уровне молодого гормонального статуса всё уходит в тепло, в движение и всё такое. А сейчас эту проблему мы тоже видим, потому что человечество стареете. Это ещё и с возрастом связано. Тот же самый диабет второго типа возрастной. Поэтому осознанность, осознанность, осознанность. – По поводу голода. Вот у меня такой вопрос – вы в своей лекции показывали замечательную картинку, там клетка внутри корм и одна из птичек, которая наелась, пытается вырваться наружу и смотрит на свободу, грубо говоря. Она сыта и у неё начинаются другие потребности. А другая птичка хочет попасть в эту самую клетку, чтобы поесть, потому что её ничего не интересует кроме этой самой пищевой доминанты.

Ведущий. А как же тогда фраза «художник должен быть голодным». Можно как-то это сопоставить? Только голодный художник может нарисовать великие картины. Посмотрите всю историю. 

Вячеслав Дубынин. Я в таких случаях цитирую Бориса Пастернака, который сказал примерно следующее: «Только гений активен спонтанно, все остальные работают из-под палки обстоятельств». И голод – это одна из этих палок, но при этом гений, всё равно, даже если он сыт, для него сам процесс творения настолько значим, поэтому на самом деле про голодных художников, мне кажется, это преувеличение. Но возникновение дополнительных обстоятельств, которые стимулируют наш творческий процесс, вот это палка, Пушкин: «в долгу, как в шелку», Достоевский: «в долгу, как в шелку» и всё такое прочее. Это очень значимо. Когда у вас некие обязательства, когда у вас семья и вам уже не до того, чтобы лежать на мягком диване, есть поп-корн и смотреть фильмы. Вы должны что-то делать. А что делать? А то, что умеешь лучше всего. Если вы творческий человек вот тут-то ваша творческая энергия и начинает проявляться. И дальше вы можете так спланировать свою жизнь, что заранее тележки расставить и когда ваш ленивый мозг скажет: «О! Давай отдохнём». И вы скажете: «У нас планы. Смотри, мы этому пообещали, этому. Тут договор получили, подписали, здесь задаток получили, как тот же Достоевский. Всё! Деваться некуда. Пашем 20 часов в сутки, потом отдохнём». Вот так договариваться со своим мозгом и в том числе центрами голода, а местами их всё-таки обмануть. Например, с тем же завтраком. Мой организм всё время говорит: «Ну как же вообще без завтрака?». Вот стараешься так построить своё утро, чтобы просто времени не хватило: «Вот видишь, я только собирался позавтракать, мы просто не успели. Вот уже опаздываем». «Ну ладно». Вот такие маленькие хитрости позволяют решать проблему сдержанного питания. А вот чтобы поставить точку сравнения. Вот когда вот без этого уже никак. Вот это дальше даёт энергию для самых разных наших деяний. 

Источник: https://worldclassmag.com/food/hungerorappetite/

Ведущий. А зачем обманывать себя? Завтракать же полезно. Вроде как «завтрак съешь сам, обед раздели…». 

Вячеслав Дубынин. Это всё очень индивидуально. Потому что мой личный режим дня такой, что потом где-нибудь в 0:00-2:00 ночи я готовлюсь к следующему дню, а заниматься этим опять же без глюкозы в крови очень сложно. Поэтому я, как правило, придерживаюсь вот этого питания, когда большая пауза между приёмами пищи. Но иногда я всё-таки завтракаю, когда что-нибудь такое творчество с утра. 

Ведущий. Спасибо, что позавтракали перед нашей беседой. 

Вячеслав Дубынин. Это был лёгкий завтрак. 

Ведущий. Немножко глюкозы. У нас же лёгкая беседа. Мы же на кухне разговариваем. Ещё по поводу голода. Вот насчёт договаривания. Есть же понятие голодовка. Допустим, я не так давно делал репортаж про сахар. Он голодал под сотню дней. Как это вообще возможно? Как человек может побеждать собственный голод во имя какой-то справедливой цели? 

Вячеслав Дубынин. Получается, что центры голода хотя и существуют, но они не очень яркую негативную эмоцию генерируют. То есть это можно терпеть, это можно пересиливать в отличие от центра боли, вот это сложнее. Даже центр жажды будет как бы ближайший родственник центра голода. Ощущение жажды гораздо более мучительное. Это связано с нашей биологией, без еды человек живёт несколько недель, а без воды соответственно всего несколько дней. Ну а супер потребности – это, конечно, дыхание. Там всего минута-две. Знаете, есть такая притча, по-моему, буддийская, что ученик пришёл к учителю и говорит: «Научи меня чему-нибудь такому вот». На что учитель подвел его и макнул голову в бочку с водой, подержал минутку и вынул и дальше спрашивает его: «Тебе дышать хотелось сейчас?». «Очень хотелось!». «Вот когда тебе так же будет хотеться учиться, тогда и приходи». 

Ведущий. Какой жестокий. 

Вячеслав Дубынин. Да. А вот чтобы поставить точку сравнения. Вот когда вот без этого уже никак. Вот это дальше даёт энергию для самых разных наших деяний. 

Ведущий. Мы потихонечку заканчиваем нашу беседу и у меня вопрос, взгляд такой в будущее. Как вы считаете, каким образом будет меняться человек в зависимости от его пищевых предпочтений? Вот мы сейчас с вами много говорили о том, как меняется еда, о том, как мы меняемся в зависимости от неё. Например, может быть у нас появится счётчик калорий и все мы станем прекрасными, атлетического телосложения или наоборот, мы станем дохляками с большими головами, потому что мы будем есть эти самые таблетки, в которые всё будет уходить. Как вы считаете, через какое-то обозримое эволюционное будущее как человек изменится из-за еды?

Источник: https://raznisa.ru/chto-takoe-laktaza

Вячеслав Дубынин. На самом деле мы очень медленно эволюционируем. Периоды эволюции каких-то заметных генетических изменений это 5.000 лет, 10.000 лет и как раз еда даёт пример того, что мы эволюционируем. Потому что 10.000 лет назад лактозная непереносимость была всеобщей. А сейчас уже в популяциях она снизилась местами вообще до 10%. Есть такой фермент лактаза, который работает у маленьких детей, а у взрослых выключается и лактозу не переваривает. Дальше у подавляющего большинства человечества, по крайней мере, там, где есть скотоводство в явном виде молочное, теперь эта лактаза работает всегда. И как бы пьёшь цельное молоко. Вот пример маленькой эволюции. Не изменилась голова, не изменились мышцы, но изменилась работа желудочно-кишечного тракта и это позволило подключить огромный источник питания, энергии для того чтобы человечество не чувствовало себя голодным и занималось какими-то более возвышенными задачами и проблемами. Вот поэтому на самом деле в обозримое время естественная эволюция вряд ли что-нибудь тут сделает.

Скорее, наверное, в какой-то момент вмешается уже генно-модифицирующие всякие технологии. То есть, несмотря на всяческие этические вещи, а иногда просто непонимание того, что происходит, всё равно это потихонечку входит в нашу жизнь, потому что нужно лечить наследственные заболевания и сейчас уже есть опыты успешного ГМО модифицирования человека. Например, введение соответствующих препаратов внутрь глаза, чтобы улучшить состояние сетчатки. Даже уже появились первые работы по введению вот этих редактирующих последовательностей CRISPR-Cas в кровь, чтобы менять, например ферментопатии.

Потому что есть, например, фенилкетонуриия, когда не переваривается фенилаланин правильно, и появляются токсические продукты. И скорее надо ожидать изменения с такой точки зрения. Вопрос — в какой момент это из сферы медицины перейдёт в сферу «а мне вот интересно стать фотосинтезирующим, я такой прям вегетарианец, давайте мне сделаем большую зелёную поверхность и я буду ходить и вообще никого убивать не буду». Наверняка в какой-то момент это случится, потому что медицинские достижения в какой-то момент становится косметологическими, оздоровительными и всё такое прочее. Когда-то витамином C был лекарством очень дорогим и всё такое. Сейчас стоит у каждого на полочке. Даже сахароза когда-то была лекарством, то есть привозили тростниковый сахар для тяжелобольных, потому что это источник энергии, а сейчас она в любой сахарнице. И вот эта трансформация, сначала это лекарство, потом это «помоги себе», а потом это вообще часть обыденной жизни – она характерна для нашей цивилизации. Поэтому, я думаю, что изменения наступят не в результате эволюции, а в результате каких-нибудь генных процедур. И как бы вариант стать фотосинтезирующим или хемосинтетиком, ходишь со своим баллоном сероводородом и как бы биосфера чиста — вот этот вариант представляется более вероятным. 

Ведущий. И биосфера, и твои помыслы чисты.

Вячеслав Дубынин.  Да. Правда приходится жить рядом с вулканами.

Ведущий. Нарисовали по-настоящему светлое будущее. Маленький весёлый вопрос. У меня тут родилась такая идея, мы с одним биологом обсуждали. Как вы считаете, можно сделать COVID лекарством от ожирения? Он же все обонятельные ощущения у тебя убивает. Ну убрать у него всё плохое что у него есть, оставить только то, чтобы он у тебя там на 3-4 недельки убирал вкус. Еда же будет невкусной. Раз! И похудеешь! 

Вячеслав Дубынин. Идея понятна. Да она, наверное, даже маркетологически реализуемая. Но здесь чтобы обязательно чтобы был принцип добровольности. Ладно? Обязательно должна быть добровольной.

Источник: https://libking.ru/books

Ведущий. Под конец у нас постоянная рубрика «Три источника». Порекомендуйте нашим зрителям, что бы почитать, посмотреть на эту тему. 

Вячеслав Дубынин.  Мне, как человеку, который мозгом, прежде всего, занимается, хотелось бы порекомендовать книги, которые касаются наших сенсорных систем. За последнее время несколько очень хороших книжек вышло например Боб Холмс «Книга о вкусе». Дальше Дэвид Линден книга «Осязание» и книга « Обоняние» Павла Пелоси. Вот эти три книги описывают работу наших трех главных сенсорных систем, которые собирают целостное вкусовое ощущение. 

Ведущий. Спасибо вам большое. Это было замечательное интервью. Дорогие зрители, не берусь делать выводы из нашей беседы, тем более пищевых рекомендаций. Я уверен, что вы сделаете их сами. Поделитесь ими, пожалуйста, в комментариях. А главное, я надеюсь, что вы провели этот час с умом.

Поэтому в больших дозах это уже допинги, а в очень больших — наркотики. В нормальных количествах он у нас выделяется из подкорки в большие полушария. Человек тогда шустро работает. А будет мало дофамина, будешь тормозить, еще и депрессия может случиться. реакций?

Ведущий. Это можно как-то искусственно чем-то заменить?

Вячеслав Дубынин. Искусственно лучше не надо, а то мы получим какие-то нехорошие таблетки. А реально вы можете это сделать, если будете больше двигаться, узнавать нового. Наш мозг использует дофамин в норме, чтобы задавать общий уровень двигательной активности и скорость мышления.

Ведущий. Чем меньше ты интересуешься окружающим миром и испытываешь новых ощущений, тем быстрее мозг затухает.

Вячеслав Дубынин. И впадает в околодепрессивное вялое состояние.

Ведущий. Иной раз нужно себя искусственно подстегивать.

Вячеслав Дубынин. Конечно. Вот оно, принятие решений. Вот это настоящее решение.

Ведущий. Вы побывали в Сарове. Рассказывали, что там дивные люди живут.

Вячеслав Дубынин. Конечно, там знаете сколько интеллигенции на один квадратный километр.

Ведущий. Ты сидишь в пятницу, думаешь о том, что тебе делать на выходных. Это всегда проблема для людей определенного склада. Надвигаются выходные. А вот ты сел в поезд, доехал до Сарова, и у тебя уже смена ощущений. Не затратно.

Вячеслав Дубынин. Мне предложили лекцию в Норильске прочитать. Знаете, где Норильск?

Ведущий. Я бы полетел с удовольствием.

Вячеслав Дубынин. Я тоже с удовольствием полечу. Я взял карту, вспомнил, что Норильск от Красноярска на север.

Ведущий. За Полярным кругом, вечная мерзлота.

Вячеслав Дубынин. Главное, что он очень далеко на востоке. Я первый раз в жизни туда попаду. В Якутске был, в Петропавловске был, а в Норильск с удовольствием поеду.

Ведущий. Мне почему-то захотелось в Норильск именно в такую зиму-зиму.

Вячеслав Дубынин. Я думаю, что -20 градусов мне тоже хватит. Я как-то был Якутске в марте. По главному проспекту там ходят женщины в шикарных расстегнутых шубах, потому что -20 градусов, солнце, весна. Шагнешь в тень, а там -40 градусов.

Источник: https://alandmed.ru/blog

Ведущий. Еще вопрос, которого вы слегка коснулись в начале программы, когда мы говорили про отделы и департаменты мозга: лени, активности, любви, страсти и так далее. Вы сказали, что у кого-то генетически больше развит этот отдел, кто-то расположен к авантюризму. Как генетически передается формирование мозга?

Вячеслав Дубынин. Мы про это пока еще довольно мало знаем. В основном это все связано с медиаторами. Если дофаминовая система у вас работает активно, значит, вы более любопытны. Если у вас работает более активно система норадреналина (есть такая молекула), то вы более импульсивный и более азартный человек. Таких молекул известно достаточно много. Окситоцин отвечает за формирование привязанности. Сейчас очень много работ на эту тему.

Ведущий. Таланты и пороки передаются?

Вячеслав Дубынин. До какой-то степени передаются. А как же. Пороки в смысле девиантного поведения?

Ведущий. Сегодня выяснилось, что Джек-потрошитель был парикмахером. Прошла такая инфа. Если у него теоретически мог бы быть сын или дочь, внуки, гены маньяка выскакивают?

Вячеслав Дубынин. Кое-где выскакивают. В ярких случаях выскакивают. Как раз в случае агрессивности известны такие синдромы, когда система норадреналина слишком активна. Вы уже не просто начинаете рисковать, гоняя по улице, чтобы получить кайф, а начинаете влезать в потенциально или реально опасные ситуации для вас или окружающих. Да, есть. Есть синдром Бруннера.

Ведущий. Говорят, что свинья не родит бобра, а родит поросенка. Или говорят: «Что вы от него хотите, у него папаша был вор, упырь, сто лет сидел. Мама такого легкого поведения, что дочери удивляться не приходится».

Вячеслав Дубынин. Совсем на генетическом уровне мы пока еще далеко не про все знаем. Есть работы еще XIX века про однояйцевых близнецов — детей, которые генетически на 100% совпадают — два мальчика, две девочки. Смотрят на то, до какой степени похожи их судьбы. Особенно показательны данные по разлученным близнецам, как в мексиканском или индийском сериале. Такие данные есть, мир большой. На основе этих данных можно видеть, что в большей степени наследуется, что в меньшей. Очень часто оказывается, что суровые девиантные штуки (стремление к наркомании, совершению преступлений) на 60-70% обусловлены вкладом генов. Поэтому все это серьезно. Но остается же еще 30-40%. Если у вас родители не очень, все равно у вас остается свобода воли, которая позволяет остановить какое-то действие. Тут еще надо, чтобы повезло с учителями, товарищами.

Ведущий. Понятно, среда обитания. Нас формирует воспитание и окружение. Говоря совсем бытовыми терминами, у двух умных людей есть шанс на рождение умного ребенка? У двух дураков родится не очень умный человек? Понятно, что ум — очень относительная категория.

Вячеслав Дубынин. Да. Давайте возьмем IQ, который любят и не любят психологи: только ленивый не ругает IQ. Лучше пока ничего не нашли. Большинство параметров IQ наследуется где-то на 50-60%. Поэтому шанс выше. Но это именно шанс. Жестко это не задано. Даже если мы все знаем про гены, это еще не вся история. Когда развивается мозг, там очень многие контакты между нервными клетками устанавливаются практически случайно, по принципу Броуновского движения. У нас в мозге 90 млрд нейронов. Каждый нейрон образует где-то 5 тыс. контактов. 90 млрд на 5 тыс. — получаются триллионы. У нас нет генов, которые бы управляли всем этим. У нас этих генов всего 20 тыс. Ген дает общую команду, а дальше вы сами в народе разбирайтесь. Народ — это нейроны.

Ведущий. Мы не можем говорить о первичности генов над мозгов или наоборот?

Вячеслав Дубынин. Нет, не может, конечно. Генетический фактор вносит очень большой, иногда подавляющий вклад. Есть такие патологии, что с определенными генами вы точно заболеете болезнью Альцгеймера. Но это редкие ситуации. Как правило мы видим, что вклад генов — это 40-50-60%, а остальная половина — это и формирование мозга, и какие-то гормональные факторы, и то, что с вами в жизни происходит. Если у вас нет программ определенного способа добычи питания или определенного способа показать женщине, что она вам понравилась, значит, вы эту программу не используете. А если она есть, то вы ей пользуетесь. Гены тут уже не при чем. Это накопление индивидуального опыта. Это все жутко значимо.

Источник: https://novosti-n.org/analitic

Ведущий. Для меня, как и для всякого обычного человека, яркой иллюстрацией чудес мозга являются сны. Мне сегодня снилась такая мура: с одной стороны — нереальная, с другой стороны — очень реальная. Как это происходит? Это же мозг напрямую?

Вячеслав Дубынин. Да, конечно. Когда мы спим, то спит наша личность, а в мозге есть центры, которые каждые полтора часа просыпаются и начинают перелопачивать информацию, которую вы набрали за предыдущий день, за неделю, за месяц, за всю жизнь. Как отголосок этой работы, мы видим сны, тасовку картотеки. Есть люди, которые видят сны каждую ночь. Когда читаешь лекцию про сон перед аудиторией и спрашиваешь, кто видит сны, то из 15-20 человек один точно попадается. Если такой человек достаточно общителен, он начинает рассказывать, что видит сны, как сериалы, что у него вторая жизнь во сне. Есть технологии хоть небольшого управления сновидениями. Для этого надо специально работать. Я могу своим снам сказать не сниться. Когда снится явная фигня, я могу сказать фигне не сниться, потому что сюжет зашел в тупик.

Ведущий. Я могу прервать сон в самый опасный момент. Мне пока это удавалось. Допустим, над тобой занесен меч, пистолет или что-то еще.

Вячеслав Дубынин. Суровые вам снятся сны.

Ведущий. Такие сны бывают раз в 5 лет. Мне никогда не снились ужасы-ужасы, но что-то неприятное может быть. Например, разговор с известным человеком, который может неприятно закончиться. В какой-то момент ты начинаешь понимать, что тебе это снится, но тебе интересно смотреть. Когда разговоры начинают приобретать неприятный оттенок, тебе уже все равно, ты просыпаешься. Тем самым ты не даешь сну закончиться плохо. Ты оставляешь открытый финал.

Вячеслав Дубынин. А то еще и осадочек остается нехороший. Получается, что фаза парадоксального сна такая же необходимая, как весь остальной сон. Мы 80% времени спим, именно отдыхаем. А 20% — уборка, чистка, в которой в основном участвуют центры кратковременной памяти, которым надо подготовиться к следующему дню. Они что-то затирают, что-то пытаются записать в долговременную память. Это во многом определяет наши сновидения.

Ведущий. Есть какие-то совершенно фантастические вещи. Я проиллюстрирую своим примером. 10 лет назад я позвонил моего товарищу утром и сказал, что мне приснилась Ленка, его бывшая жена. Она мне в жизни не снилась, уехала за 10 лет до этого за границу. Он говорит: «Прикольно». Это было в 11:00 утра, а в 16:00 дня я встретил Лену в книжном магазине «Москва» на Тверской улице. Это фантастика. Я не знал, что она приедет в город; он не знал, что она приедет в город. Я не знал, что я туда зайду; она не знала, что она зайдет в этот магазин. Но она приснилась мне накануне, за несколько часов до этого. Никогда не снилась — ни до, ни после. Это поразительно.

Источник: https://www.elle.ru/otnosheniya

Вячеслав Дубынин. Нам бы, физиологам, дотянуться до таких феноменов с нашими приборами.

Ведущий. Это связано с интуицией?

Вячеслав Дубынин. Возможно, какая-то информация на неосознаваемом уровне проскочила, до сознания вашего не дошло, а большие нейросети на это отреагировали. Очень часто вещие сны связаны с такими слабыми сигналами. Обычно говорят про начинающееся заболевание. Когда человек бодрствует, печень подает слабые сигналы, вы их не ощущаете. А когда вы спите, они доходят; снится, что печень заболела, а потом через 2 дня вдруг это обнаружилось. Такого рода истории очень понятны. В бодрствующем состоянии мы к своему организму не прислушиваемся. Мы вообще очень мало прислушиваемся к нему. А сигналов много. Большой мозг успевает.

Ведущий. Как интересно. Нам прислали вопросы: «Добрый день. Я себя убедил, что мои сны вещие, я их анализирую, каждый раз все сбывается. Про плохое сны тоже предупреждают». Вот какая Аля из Читы. Как ей повезло.

Вячеслав Дубынин. Возможно, ее мозг очень хорошо анализирует во сне окружающий мир, слабые сигналы раскладываются по полочкам.

Ведущий. О пользе мозга и о том, как его использовать, мы еще поговорим пять минут.

Стали вспоминать фильмы ужасов, «Изгоняющего дьявола». Мы вспомнили еще и классика нашего детства — Фредди Крюгера. Наш гость, Вячеслав Альбертович Дубынин сказал, что они придумывают гениальные вещи, бьют в сердцевину, заставляют тебя бояться сна.

Вячеслав Дубынин. Состояния, в котором человек в принципе должен считать себя в безопасности.

Источник: https://laba.media/materials

Ведущий. Это очень сильный ход. В оставшиеся минуты расскажите, на пороге каких дивных открытий находятся ученые вашего профиля, изучающие мозг?

Вячеслав Дубынин. Если говорить о принятиях решений, то мы все лучше начинаем разбираться в том, какие отделы в этом участвовают. До этого у физиологов была в основном электроэнцефалограмма. А это методика, которая позволяет только с поверхности смотреть: кору больших полушарий, детально, но только ее. А там-то у нас подкорка всякая, глубинные, стволовые структуры.

Ведущий. Леонов говорил: «На подкорочку записал».

Вячеслав Дубынин. Тут как раз неправильно. Это поэтическое преувеличение. С помощью современной фМРТ (функциональной магнитно-резонансной томографии) видны те отделы мозга, которые включаются, когда мы совершаем выбор, сомневаемся, радуемся фотографии любимого человека, врем. Все это видно и все это жутко интересно. Та логика, которую философы и психологи выстраивали весь XX век, сейчас очень хорошо гармонирует с физиологией. Философско-психологическо-биологическо-медицинское единство — это то, к чему мы идем. Это жутко интересно. Это выходит за рамки всяких частных проблем, вроде лечения болезни Альцгеймера. Сейчас наука о мозге становится все более синтетической. Появились методы, компьютеры очень здорово считают всю эту информацию. Все это очень значимо.

Ведущий. Сейчас многие предпринимают попытки манипулировать людьми.

Вячеслав Дубынин. Ну да. Сейчас появилась куча тренингов, учебников. Это достаточно забавно. Большинство людей уже знают эти тренинги, понимают, что ими пытаются манипулировать.

Ведущий. Это алхимия, невозможно?

Источник: https://proman.com.ua/3836-sekrety-nlp/

Вячеслав Дубынин. Ну да, конечно. Когда в свое время призывали повторять чужие движения, позы, и человек начинал это делать, то прошибает на хи-хи. Ну что это за детский сад.

Ведущий. Люди всегда хотят все упростить: сначала гороскопами объяснить поведение людей, потом психотипами, потом еще чем-то.

Вячеслав Дубынин. Мир гораздо сложнее. Поэтому работать, думать, набирать опыта. Просто так не получится.

Ведущий. Опыт, личные знания, ощущения.

Вячеслав Дубынин. Никакой интернет не заменит взаимодействие, живое общение. Вы должны видеть лицо, общаться глаза в глаза. Когда примешь экзамен у 200 студентов, вот это понятно. А лучше у 2 тыс. студентов, а лучше у 20 тыс. студентов.

Ведущий. Уже какая-то репрезентативная выборка.

Вячеслав Дубынин. Не то слово.

Ведущий. Все-таки жизнь часто нас в этом смысле расстраивает немотивированным поведение окружающих и близких. С другой стороны, в этом ее прелесть. Все было бы линейно и понятно.

Вячеслав Дубынин. У нас в мозге есть специальные шумящие блоки, которые делают наше поведение не очень предсказуемым. В этом тоже заключается прелесть. Это очень большая эволюционная штуковина. Надо чтобы мозг был непредсказуем. Если бы он был предсказуем, лиса могла бы просчитать, куда побежит заяц, и стать на нужной тропинке. Поэтому эволюция специально вставила в наши мозги рандомизаторы. Это творчество, это классно.

Ведущий. Элемент неожиданности.

Вячеслав Дубынин. Да-да.

Источник: https://kuzbass.aif.ru/society/education

Ведущий. Как говорил один известный много пьющий артист, закрывая глаза на полном ходу водителю моего товарища: «Миша, ты ослеп. Твои действия». Это был неловкий момент.

Вячеслав Дубынин. Это сильный адреналин.

Ведущий. Да-да. Хорошо. Спасибо большое. Приходите к нам еще, потому что тема неисчерпаемая. Приходите ближе к лету, поговорим о летнем мозге.

Вячеслав Дубынин. О тушканчиках, которые проснулись.

Это избыточная реакция организма, когда выделяется очень много цитокинов — регуляторных молекул, с помощью которых общаются клетки иммунной системы другом с другом. Вот такой гепарансульфат. Тут идет описание того, что происходит дальше с нервной системой: воспаление, отеки. Клещевой энцефалит — это серьезно. Но наш клещевой энцефалит еще не самый страшный. Есть вирусный клещевой энцефалит, который способен присоединяться к специфичным дофаминовым D2-рецепторам. Это гораздо серьезнее. Вы видите здесь ссылку на статью 2017 года про это. Если смотреть на историю изучения этой проблемы, то Лев Александрович Зильбер и Михаил Петрович Чумаков — люди, которые смогли организовать исследование, а потом разработку вакцины, а потом сама вакцинацию. Оба эти человека с совершенно потрясающими судьбами. Я рекомендую всем слушателям познакомиться. Все было очень непросто. Л.А.Зильбер многократно попадал под репрессии. М.П.Чумаков во время исследования энцефалитов заразился и всю жизнь страдал хроническим вариантом энцефалита. Тем не менее он совершил столько всего, организовал прекрасный институт, который сейчас создал одну из вакцин против коронавируса.

Источник: https://youtu.be/XIo70kNAIsA

Марина Аствацатурян. Не могу не сказать, что это два человека с замечательными детьми. Я знала и Льва Львовича, и Федора Львовича. И у Михаила Петровича замечательные дети. Все специалисты.

Вячеслав Дубынин. Да. Вот семейство флавивирусов. Сине-фиолетово-голубая зона сверху — это знакомый нам клещевой энцефалит, с подвариантами. Дальше вы видите и японские, лихорадку денге. Эта опасность остается очень серьезной. Любой, кто едет в теплые страны, особенно в Индию и Африку, должен это все осознавать.

Герпесвирусы тоже оказываются серьезным нейротропным фактором. Это как раз может коснуться каждого. Тем или иным вариантом герпеса инфицированы почти все. Герпес 1, 2 типа- простой герпес на губах и гениталиях. Сюда же относится ветряная оспа, которую не очень даже осознают, как герпес, а это тоже герпесвирус 3 типа. Сюда же относится вирус Эпштейна-Барр, цитомегаловирус, кое-какие еще дополнительные вирусы. Это ДНК-вирусы. В отличие от предыдущих истории, эта история связана с тем, что вирус несет дезоксирибонуклеиновую кислоту. ДНК-вирусы более крупные, у них генов больше: не десяток, а 30-50-100. Они гораздо более тонко взаимодействуют с клетками организма. Сонастройка достигает иногда высочайших уровней. В итоге ДНК-вирусы способны хронически существовать в клетках, создавать постоянную инфекцию, даже без внедрения в ядерную ДНК. Нам известен ВИЧ, который внедряется в ядерную ДНК, оттуда его вообще не выковыряешь. А здесь ДНК-молекулы вируса просто существуют в ядре без интеграции. Они умеют так «договориться» с клеткой, что они друг друга не трогают. Видимо, с точки зрения всех эволюционных процессов, вирусу важно найти такой вариант, когда он постоянно сидит в организме. Но тогда какая клетка нужна? Клетка, которая не погибнет и будет жить долго-долго. В этом смысле нейроны оказываются очень привлекательным местом обитания и сохранения вирусных частиц.

Источник: https://youtu.be/XIo70kNAIsA

Марина Аствацатурян. Они почти не обновляются.

Вячеслав Дубынин. Да. Если вы заразили нейрон, можете дальше из него потихонечку выделяться и при этом не трогать нейрон — не сжигать дом, в котором вы живете. Это прекрасная стратегия. Часть герпесвирусов ориентирована как раз на заражение нервных клеток. Это простой герпес и ветряная оспа. А часть — на заражение лимфоцитов, которые тоже пожизненные. Лимфоциты, в отличие от фагоцитов, живут и живут. Поэтому это тоже оказывается очень привлекательно. Сюда относится вирус Эпштейн-Барр, цитомегаловирус. Это очень опасная история. Это не просто пузырьки на губах или веселая ветрянка, а пожизненное инфицирование нервных клеток. Дальше оно способно периодически себя проявлять: чуть слабеет иммунная система, и постоянное выделение вирусов из места их обитания уже превращается в инфицирование всех окружающих тканей. А также это может тянуть за собой нейровоспаление. А это уже самые разные риски, вплоть до болезни Альцгеймера, нейродегенераций. Поэтому на герпесвирусы начинают смотреть все более серьезно. Если у вас на губах герпес, надо с этим серьезно разбираться, не давать ему часто вылезать, потому что это влечет за собой множество дополнительных рисков. Это начинает осознаваться. В физиологии мозга проблема нейродегенерации является одной из самых центральных. Очень важно знать о таких дополнительных патогенетических факторах и противодействовать им.

Здесь показано, как все это бывает. В начале идет инфекция эпителиальных тканей. Потом это все перебрасывается на отростки нейронов, дальше вирус пожизненно может существовать в телах нервных клеток: в случае простого герпеса — в виде пузырьков на губах. В простом варианте это те нервные клетки, которые обеспечивают нашу кожную чувствительность — спинномозговые ганглии. В каких-то случаях вирус может распространяться и дальше, вплоть до заселения всей нервной системы. Ведет он себя очень робко и тихо, но при слабеющей иммунной системе может формировать истории, связанные с нейровоспалением. Вот показаны частицы герпеса. Если ваш глаз еще не привык, вам кажется, что все эти вирусы очень похожи. Но внутренний зеленый шарик — это белковый капсид, вокруг — это уже мембрана, в мембране куча белков. На этой мембране как раз много белков, которые нужны для присоединения к клетке хозяина. Они чувствительные. Сейчас, когда говорят про коронавирус, говорят о спайковых белках. Это такие же белки, которые сидят на мембране, реагируют на ангиотензинпревращающий фермент. Этот вирус несет с собой около 40 различных белковых молекул, около 80 генов.

 Марина Аствацатурян. Как минимум 40 мишеней.

Вячеслав Дубынин. Да. Часто мы не все знаем про эти белки. ВИЧ изучается очень интенсивно, но все равно в его белковых молекулах то и дело находят какие-нибудь новые фрагменты, которые мешают иммунной системе, меняют обмен клетки, в нужный момент ускоряют реплицирование вируса или еще что-то. Когда внутри белка зашита еще куча регуляторных фрагментов, это очень коварная история. Когда я смотрю на эту ситуацию, как физиолог, я понимаю, что та же самая история касается наших собственных белков. Вы берете гемоглобин и обнаруживаете в нем фрагменты, которые влияют на функционирование органов и тканей, например, при травме. Как раз с гемоглобином эта история хорошо известна. Гемоглобин вроде переносит кислород, но когда он вместе травмы начинает резаться, вдруг появляются фрагменты, которые ускоряют репарацию, регенерацию, обладают каким-то другим позитивным действием. Использование структурного или транспортного белка, чтобы вшить в него регуляторные фрагменты, это общерегуляторный принцип. Это жутко интересно. Про это Игорь Петрович Ашмарин очень много говорил, рассуждая о том, как обычные белки раскалываются и превращаются в регуляторный каскад. Вирусы в этом смысле показывают, что это возможно даже на уровне эволюции таких молекулярных комочков.

Источник: https://youtu.be/_HudT6HxGOU

Вот обычная история, которую даже школьникам порой рассказываешь. Сначала (в левом углу) происходит первичная инфекция — заражаются эпителиальные клетки. Вы с кем-то слишком страстно поцеловались. Дальше вирус попадает в отростки сенсорного нейрона. Специфические возможности вируса герпеса 1 типа состоят в том, что он может «договориться» с нейроном.

Марина Аствацатурян. Пакт о ненападении.

Вячеслав Дубынин. Да. Вынужденный пакт о ненападении. Вирус способен уничтожить, эпителиальные клетки он уничтожает. Но нейрон ему не нужно уничтожать. Нейрон для него является местом дальнейшего обитания. Он придерживает его иммунитет. Нейрон тоже особо не сопротивляется. Это пожизненно сохраняется. Чуть ослаб иммунитет, вирус уже идет из этой клетки опять в эпителиальные ткани, и появляются пузырьки на губах и все такое прочее.

Источник: https://youtu.be/XIo70kNAIsA

Показана более подробная схема. Вы видите, что вирус в левом верхнем углу проникает, здесь оболочка остается даже снаружи. Мембрана сливается, а внутрь проходит только капсид. Для гриппа характерно то же самое. Сборка идет на каналах эндоплазматической сети. Размножение идет быстро.

Для меня, как для физиолога, чуть ли не самым интересным является то, на что он садится. Насколько специфичны эти белки? Место посадки герпесов 1, 2, 3 типа — это белки клеточной адгезии — белки, которые позволяют собирать ткани, в частности нектины. Это очень важные белки для формирования синапса. Когда нейрон подводит к чему-то свой аксон, то там мы видим эти нектиновые белки. В системе кожной чувствительности, в дисках Меркеля, это присутствует. Синапсы есть в коже, нектины и похожие молекулы есть на нервных клетках, по ним идет проникновение вируса и дальнейшее заражение. Данная схема не про вирус, а вообще про роль нектинов. Мы о них рассказываем, когда рассказываем о любой структуре мозга, начиная с момента эмбриогенеза, сборки (формирования мозжечковых слоев) и кончая функционированием, разрастанием синапса, когда речь идет о пластичности.

Источник: https://youtu.be/XIo70kNAIsA

Это статья, посвященная герпесу, тому, как он реагирует, как он садится. Путь его успеха связан с тем, что он настроился на белки клеточной адгезии. Вы опять видите, как идет захват. Поскольку губы — это система тройничного нерва, получается, что вирус губного герпеса 1 типа прежде всего сидит в ганглиях тройничного нерва. Здесь эти ганглии показаны голубым цветом. Но иногда он способен распространяться и дальше. 

Источник: https://youtu.be/XIo70kNAIsA

Вот статья 2019 года, которая показывает, что иногда он может не только по дендриту идти обратно к коже, но и по аксону уходить в стволовые структуры. К счастью, никаких совсем серьезных историй при этом не возникает, вроде энцефалита. Хотя тоже всякое бывает. Если иммунитет ослаблен, то герпетическая инфекция может привести к очень серьезным осложнениям и воспалениям. Проблема в том, что стоит иммунной системе упасть вообще (хронический стресс, переохлаждение, дополнительная инфекция), все это может сразу активироваться. Герпесный вирус все время выделяется из нервных клеток. 

Источник: https://youtu.be/XIo70kNAIsA

Пока все нормально, иммунная система активна, она эти вирусные частицы прибивает, антитела налипают. Но стоит иммунной системе чем-то заняться или попасть в состояние стресса, тут начинается проблема. Многие люди говорят, что для них эти пузырьки на губах являются явным знаком того, что они делают что-то не то. Надо что-то менять, идти в отпуск, отдыхать. Такие звоночки выглядят безобидно, но если они начинают повторяться слишком регулярно, раз в 1-2 месяца, то это явный сигнал. А если это не просто маленький пузырек, а вам всю физиономию обметало, и в носу, и на слизистых, то это уже совсем серьезно. Здесь уже недостаточно мазать губы ацикловиром, а нужно уже принимать этот препарат в виде таблеток или инъекций, серьезно с этим разбираться. В приведенной статье вы видите, что все это является фактором риска, например болезни Альцгеймера. Особенно в пожилом возрасте, когда происходят изменения и разные нейровоспалительные события, дополнительное нейровоспаление, которое идет от герпеса, суммируется с уже существующим воспалением, является дополнительными факторам риска.

При этом реагируют и астроциты, и микроглиальные клетки. Оба эти типа глиальных клеток оказываются участникам этого «праздника». Я проникся тем, что простой оральный герпес — это не такая уж банальная проблема. Аналогичная история существует в случае ветрянки. Когда это происходит, то заселяются нейроны, связанные в основном с кожной чувствительностью тела, спинного мозга. Но все равно это процессы, которые формируют нейровоспаления. Это никому не нужную Поэтому постепенно все большее значение приобретают вакцины против вирусов герпеса. Можно периодически ревакцинироваться, если эти вирусы у вас начинают слишком активно себя вести. А можно вакцинироваться против ветрянки и не болеть ею.

Источник: https://youtu.be/XIo70kNAIsA

Марина Аствацатурян. И вообще не болеть.

Вячеслав Дубынин. Да. Когда-то была практика ветряночных вечеринок, она и до сих пор кое-где существует. Разобравшись, медики выступают категорически против этого. Это очень плохая идея. По связи герпеса и нейродегенераций сейчас выходит все больше статей. Герпес — это не история про обязательное развитие болезни Альцгеймера. Один из факторов риска. Это серьезно накладывается на генетику. Аполипопротеин Е, этот генетический фактор создает дополнительную основу, чтобы герпес внес свои 5 копеек, и болезнь Альцгеймера возникла с большей вероятностью. Говоря о герпесах, нельзя не вспомнить про Гертруду Беллу Элайон, получившую Нобелевскую премию за разработку ацикловира. По сути, это первый пример специфического противовирусного препарата. Хотя герпесы и являются ДНК-вирусами, они используют не нашу ДНК-полимеразу, а тащат с собой свою ДНК-полимеразу.

Источник: https://youtu.be/XIo70kNAIsA

Марина Аствацатурян. Это просто везение.

Вячеслав Дубынин. Да, конечно. На эту молекулу набрели, исследуя губки, которые живут в Мексиканском заливе. Почему биологи ужасно страдают, когда погибает и теряется какой-то вид живых организмов на нашей планете? Потому что любой незаметный червячок, бабочка или цветочек может нести в себе какой-то механизм и какую-то молекулу, которая, может быть, спасет все человечество. Потеря любого живого организма — это потеря тысяч уникальнейших генов, которые мы просто не успели изучить. Это же ужасно. Ацикловир стал первым препаратом в этом ряду. Сейчас существует ганцикловир и другие препараты, направленные не только на герпесы 1 и 2 типов, но и на вирус Эпштейна-Барр, мегаловирус. Эту проблему нужно серьезно воспринимать. Заканчиваем мы ненавистным коронавирусом. Мне кажется, что мы уже с ним давно знакомы.

Марина Аствацатурян. Такое ощущение, что будем с ним жить.

Вячеслав Дубынин. Вот он (+)РНК-вирус — коронавирус. У него есть мембранная оболочка, из нее торчат лиловые спайковые белки, на которые в основном и нацелены вакцины.

Источник: https://youtu.be/XIo70kNAIsA

Марина Аствацатурян. Вы специально его таким красивым сделали?

Вячеслав Дубынин. Когда он появился, дизайнеры старались, как могли.

Марина Аствацатурян. Он не заслуживает таких красок.

Вячеслав Дубынин. Отдельно изображен спайковый белок: как он функционирует, как он присоединяется, как он дальше воздействует на мембранную оболочку. Многие белки не только присоединяются к клетке-мишени, дальше в них начинают проходить молекулярные трансформации, они могут раздвигать мембрану. Это тоже совершенно фантастические молекулярные машины, которые жутко интересно изучать с фундаментальных точек зрения. А если вы сумели какую-нибудь молекулярную заглушку ввернуть, то вы уже получите лекарство. К сожалению, чтобы появились такие молекулярные заглушки, нужно 20 лет все это исследовать. Сначала нужно 5-7-10 лет искать, а потом превращать это в лекарственный препарат. Вакцинация — единственный нормальный способ сейчас. Но по мере изучения коронавируса, как и в случае с герпесами, ВИЧ, гепатитом C, появятся специфические лекарства, которые блокируют присоединение или РНК-зависимую РНК-полимеразу, которая тут есть. Потому что это (+)РНК-вирус, быстро размножающийся.

Источник: https://youtu.be/XIo70kNAIsA

Слева показан коронавирус SARS, который сейчас на нас нападает, и предыдущая генерация MERS, которая имеет гораздо большую летальность. Пока обошлось.

Марина Аствацатурян. Ее успели пресечь.

Вячеслав Дубынин. У него меньше заразность.

Марина Аствацатурян. Летальность больше, заразность меньше.

Вячеслав Дубынин. Дело в скорости размножения, насколько он противостоит иммунной системе. Многие наработки, которые были связаны с MERS, сейчас использовались в лечении SARS. Вы видите, что вирус садится по ACE2. Чтобы как следует проникнуть, нужен еще один фермент — одна из сериновых протеаз — TMPRSS2. Два эти белка вместе, ангиотензинпревращающий фермент 2 типа и TMPRSS2, обеспечивают проникновение коронавируса.

Источник: https://youtu.be/XIo70kNAIsA

Марина Аствацатурян. Важно подчеркнуть, что не только ACE2.

Вячеслав Дубынин. Эта протеаза вездесущая. Поэтому это не ограничивающий фактор. А ангиотензинпревращающий фермент специфический, далеко не на всех клетках, но на слишком многих. Когда идет заражение через дыхательные пути, ведь это же альвеолярные клетки, вирусу нужно долететь до альвеолы, пройти через фильтрационное бронхиальное дерево. Есть представление, что некоторые люди вообще не болеют коронавирусом через дыхательные пути. У них такая слизь и такая структура бронхов, что он просто не долетает. Грипп садится прямо на сиаловую кислоту в слизи. И он уже у вас и в трахеи, и в бронхах. А здесь надо долететь до альвеол. Это тоже непростая задача. Но, к сожалению, вирус ее решает. Была нормальная альвеола, а вот уже альвеола воспаленная. Это не совсем правильная схема. Она про пневмонию. Здесь повредились альвеолярные клетки 1 типа, которые образует выстилку. ACE2 в основном сидит на альвеолоцитах 2 типа, которые выделяют сурфактанты. Но если повреждения серьезные, возникает воспаление, отек. Это уже плохо. Альвеолы заполняются жидкостью. Но это еще полбеды. Совсем беда начинается в тот момент, когда барьер между воздухом и кровью нарушается, вирус уже из полости альвеолы и эпителия попадает в кровоток. Дальше оказывается, что он заражает многие клетки, на которых тоже есть ACE2. А он есть на эндотелии. Это уже серьезное течение. Получается, что легкое течение — повреждение альвеол, но альвеолы работают; среднее — большой процент альвеол выключен; тяжелое — вирус уже прошел в кровь. Тут начинается все очень специфично. В этот момент возникает риск повреждения мозга и неврологических симптомов.

Источник: https://youtu.be/XIo70kNAIsA

Марина Аствацатурян. У нас были неврологи, показывали картинки. Уже к концу прошлого года появились отдельные случаи паркинсонизма. Были зафиксированы признаки паркинсонизма у молодых, прежде здоровых людей, переболевших COVID. Это были посмертные срезы. В них обнаруживались признаки паркинсонизма.

Вячеслав Дубынин. Каждый раз нужно очень серьезно разбираться. У того же паркинсонизма есть такие злобные генетические варианты, когда уже к 30-40 годам это может вылезти. Был такой голливудский фильм «Любовь и другие лекарства», в котором эта история очень трагично обыгрывается. Представьте себе, что мозг уже почти готов к тому, чтобы появилась паркинсоническая симптоматика, а тут дополнительное системное коронавирусное воспаление.

Марина Аствацатурян. Просто прежде это не изучали у конкретных людей, они казались здоровыми.

Источник: https://youtu.be/XIo70kNAIsA

Вячеслав Дубынин. Потому что воспаление идет очень сильное. Есть общее ощущение и мнение, что неврологические проблемы все-таки связаны не с прямым инфицированием нервных клеток, а во-первых, с цитокиновым штурмом. Идет куча интерлейкинов, активирующих астроциты и микроглию. Это очень неполезно для нервной системы. Описываются и галлюцинации, и нарушения сна, аппетита — очень много разной симптоматики. Но еще повреждается сосудистое русло, раз повреждаются эндотелиальные клетки. Показано плохое течение коронавирусной инфекции, когда все это переходит в тяжелый вариант. Сейчас уже есть много работ о том, что эндотелий специфично повреждается. Мозг в этом смысле самый нежный. Повреждения эндотелия в мышце вызывает мышечные боли, печень вообще у всех регенерирует, как у Прометея. А в мозге любая такая проблема сразу вызывает микроочаг воспаления, возможные микротромбы.

Порой возникает даже инсультоподобная симптоматика. Поэтому сейчас речь идет о том, что при тяжелом течении коронавирусной инфекции мы все равно не можем сделать ничего специфического с коронавирусом, кроме как вводить донорские антитела. Это, конечно, способ. Но на всех не хватит, только при самых тяжелых случаях это используется. А так получается, надо давить воспаление. Вначале речь шла про глюкокортикоиды, но сейчас, когда все отработано, речь идет о более специфическом подавлении воспаления. Например, специально уже блокируется система комплемента или система ИЛ-6. Это либо моноклональные антитела, что дорого, но очень специфично, либо кое-какие препараты, которые за последние 20 лет все-таки были разработаны, действующие на систему комплимента. Но это специфическое подавление воспаления цитокинового шторма, чтобы дать время иммунной системе сформировать собственные антитела и справиться с проблемой. Параллельно могут возникать неврологические симптомы из-за микрокровоизлияний, тромбообразований, воздействия высоких концентраций цитокинов. Прямое инфицирование регистрируется в очень редких случаях.

Источник: https://youtu.be/XIo70kNAIsA

Марина Аствацатурян. Прямые инфицирования — это обязательно проникновение через гематоэнцефалический барьер?

Вячеслав Дубынин. Кроме этого, у нас есть еще одно слабое место — обонятельная система. Поэтому все так напрягались из-за потери обоняния. Обонятельные рецепторы — это нейроны, первично чувствующие рецепторы.

Марина Аствацатурян. Голый мозг у нас в носу.

Вячеслав Дубынин. Да. В сетчатку так просто не пролезешь. Поэтому такие опасения вызывали все эти обонятельные истории. Судя по всему, все-таки обонятельные нейроны не инфицируются или инфицируются в очень редких случаях. Вокруг страдают опорные клетки, обоняние от этого выходит из строя. К сожалению, только этим дело может не ограничиться. Если повреждены опорные клетки, то вы потеряли обоняние. Через некоторое время, если сохраняется состояние повреждения опорных клеток, достаточно тяжелое течение инфекции, то может погибнуть уже сам обонятельный нейрон. Тогда восстановление займет гораздо больше времени. Судя по всему, в каких-то случаях, когда происходит слишком тотальная гибель обонятельных нейронов, уже может нарушиться и работа нейронов обонятельной луковицы.

Марина Аствацатурян. У разных людей по-разному восстанавливается обоняние. У некоторых по полгода не восстанавливается.

Вячеслав Дубынин. Да. Восстанавливается довольно быстро, за 2-3 недели, но у некоторых восстанавливается месяцами. Что-то похожее случается со вкусовой системой. Я сейчас получаю кучу писем о том, что после COVID изменилось восприятие пищи. Кто-то ненавидит запах лука, кто-то не может пить коньяк. Люди вообще страдают из-за того, что случилось с их организмом.

Марина Аствацатурян. У меня, у приверженца кофе, было отвращение. Слава Богу, прошло через 2 недели. Я выбросила полпакета кофе, решив, что он испортился.

Вячеслав Дубынин. Отдельная проблема связана с тем, что случится с нервной системой ребенка, эмбриона, плода, если мама болеет. В мае мне пришлось делать доклад на конференции по аутизму. Меня специально позвали, чтобы я, как нейробиолог, что-то про это сказал. Реально люди серьезно тревожатся. Существуют обзорные статьи. Вы видите статью 2021 года о вирусной инфекции и аутизме.

Источник: https://youtu.be/XIo70kNAIsA

Марина Аствацатурян. Здесь речь идет в принципе о вирусной инфекции, здесь о SARS еще рано говорить.

Вячеслав Дубынин. Авторы статьи там про COVID тоже уже пишут.

Марина Аствацатурян. Аутизм так быстро проявляется?

Вячеслав Дубынин. Пока есть только общие рассуждения. Но эти общие рассуждения выглядят не очень пугающе. Какова общая логика? Есть серьезные истории, когда коронавирус через плацентарный барьер может инфицировать ребенка, а в худшем варианте — его нервную систему. Тогда могут быть всякие последствия, в том числе аутистическая патология. Но прежде всего это краснуха. Это отдельная история. Но существуют данные, которые говорят о том, что если мама тяжело болеет чем-то инфекционным во время беременности (больше всего данных по гриппу, по цитомегаловирусу), тогда нарастает вероятность проблем с нервной системой эмбриона из-за цитокининовой атаки. Цитокины проходят плацентарный барьер.

Марина Аствацатурян. То есть речь об интенсивности заболевания.

Вячеслав Дубынин. Да. Сейчас мы знаем, что COVID-19 не проходит плацентарный барьер, он не обнаруживается в околоплодных водах, он не проходит в молоко. Нет вертикального самозаражения. Если мама тяжело болеет коронавирусом, то цитокиновое окружение может помешать. Это к чему? Даже беременным надо вакцинироваться, потому что риски велики. Как раз сейчас довольно активно стали говорить о том, что надо вакцинироваться беременным. Это все очень-очень значимо.

COVID, конечно, опасен. Прежде всего он опасен в ситуации, когда он пробивается уже в кровь и начинает поражать все на свете. Но нервная система не является его главной мишенью. Ангиотензинпревращающего фермента на нервных клетках мало или вообще толком нет. Гематоэнцефалический барьер стоит на страже. Опасность представляет именно ситуация повреждения эндотелия, цитокинового шторма. Насколько длинными и отставленным будут эти эффекты, никто пока сказать не может. 

Источник: https://youtu.be/_HudT6HxGOU

В заключении я сослался на курс «Физиологии иммунитета». У нас в МГУ существует замечательный проект teach-in, где выкладываются курсы лекций преподаватели МГУ. Сейчас там более 400 курсов. В основном там математика, физика, но потихонечку там прирастает химическая, биологическая часть. Наш факультет биоинформатики туда много чего положил. Я рекомендую нашим слушателям познакомиться.

Марина Аствацатурян. Спасибо большое. Хочу задать вам вопрос, как физиологу. В конце вы чуть-чуть коснулись возможного ответа на мой вопрос, который еще не прозвучал. Вопрос такой: насколько обратимы или необратимы эффекты SARS-CoV-2 в отношении центральной нервной системы? Я хочу попросить вас обратиться при этом к предыдущим наблюдениям за другими вирусами — накопились же многолетние наблюдения. Если вирусы оказывают влияние на физиологию мозга, насколько это обратимо или необратимо? Что можно предсказать на основании прежнего опыта исследователей по отношению к влиянию SARS-CoV-2 на центральную нервную систему?

Вячеслав Дубынин. Получается ситуация, когда специфическое инфицирование нейронов не происходит. Поэтому те неврологические симптомы, которые возникают, это сосудистые проблемы и проблемы нейровоспалений. Если это не зашло слишком далеко, то это обратимо. Ситуация может быть иногда похожа на ситуацию с микроинсультами. Тогда понадобится 3-6-12 месяцев. Все-таки наш мозг обладает потрясающими способностями к восстановлению. Как и в постинсультной истории, важно активно эксплуатировать нервную систему.

Если рука стала плохо работать, нужно разрабатывать именно эту руку, чтобы нейросети восстанавливались. Что касается отставленных последствий, то они выглядят не очень оптимистично. Серьезное течение коронавирусной инфекцией может аукнуться через 10-20-30 лет самыми разными событиями, связанными и с повышением вероятности нейродегенераций. Мы пока не имеем по этому поводу никаких толковых данных. Но результаты исследований по другим вирусам (герпесам) выглядят достаточно тревожно. Это лишний повод вакцинироваться, не допустить тяжелого течения. Даже если у вас появятся какие-то побочные эффекты, они несравнимы с последствиями реального заболевания. Даже если вирус промутирует, будут другие штамы, на фоне уже имеющегося иммунитета, скорее всего, заболевание произойдет легче.

Когда знакомишься с миром вирусов, ты понимаешь, что коронавирус — это не самая страшная напасть, несмотря на уже миллионы погибших. Есть гораздо более злобные вирусы, опасные и специфичные. Поэтому сейчас многие ученые, эпидемиологи и вирусологи, говорят о том, что, может быть, через 50 лет мы будем рады тому, что был коронавирус, человечество научилось с этим бороться, потому что новый вирус еще хуже.

Я еще со студенческих времен помню, как нам вирусологи говорили, что вирусы — бомба замедленного действия. Есть метеориты, которые могут упасть на Землю и все разбить. Могут взорваться супервулканы. Но супервулкан извергается раз в 60 млн лет, метеорит падает раз в 70 млн лет. А эта штука может бабахнуть в любой год. Плотность населения очень велика, мобильность, соскок с животных. Люди очень близко живут с какими-то живыми существами, идет уже межвидовая передача. Этот огромный котел под названием «человечество» с миллиардами организмов создает не очень хорошую эпидемиологическую ситуацию. Поэтому так важно все это осознавать, понимать, очень хорошо чувствовать осознанную необходимость.

Марина Аствацатурян. Спасибо большое. Как всегда интересно, познавательно. Приходите к нам еще, Вячеслав Альбертович. Большое спасибо.

Вячеслав Дубынин. Спасибо большое, что позвали. Всем доброго здоровья.

Дмитрий Дударев. А я смотрел вашу лекцию, где вы говорили, что самое классное для мозга — это не столько умственная работа, сколько новые движения. Мне, как музыканту, в этом плане кажется, что барабанщики вообще самые крутые ребята, потому что у них каждая конечность может отдельный ритм выбивать.

Вячеслав Дубынин. Когда смотришь на органиста, он тоже ножками перебирает просто невероятно.

Марат Секаев. Человек, который печатает на клавиатуре ноутбука шутки.

Дмитрий Дударев. Это однотипная деятельность так или иначе.

Марат Секаев. Да, но у тебя же есть понимание расположения букв, слепое печатание, еще что-то.

Вячеслав Дубынин. Это очень монотонные движения. Все-таки хорошо бы иногда выходить на сцену и как-то в соответствии с этими шутками двигаться.

Марат Секаев. Чередовать миниатюры и пантомимы. Я понял.

Дмитрий Дударев. Танцы еще надо.

Марат Секаев. КВН! Господи, мы нашли.

Вячеслав Дубынин. Да-да, это рецепт счастья.

Марат Секаев. Странно только, последние годы что-то КВН стал деградировать. А, ну после 40 лет, вы же сказали, все правильно.

Дмитрий Дударев. Наша высшая психика, которая отличает нас от животных, как-то обусловлена именно биохимически? Я так понимаю, размер мозга не особенно имеет значение.

Вячеслав Дубынин. Имеет значение количество контактов между нейронами на единицу объема. Эти контакты, синапсы, являются структурно-функциональными единицами работы мозга. Ни количество нейронов, ни вес мозга, а именно количество контактов на единицу объема. Вот это имеет значение.

Дмитрий Дударев. Для человека они эволюционно сформировались в каком-то условном пределе?

Вячеслав Дубынин. У нас они очень густо расположены. Гуще, чем у многих, почти у всех. Исключение составляют попугаи, вороны. У птиц мозг маленький, а они умные. На единицу объема у них синапсов местами больше, чем у нас. Хорошо, что мозг маленький, поэтому не дотягивают.

Марат Секаев. Хорошо, что мы главные хищники, а не они. Прикинь, тобой руководил бы попугай.

Дмитрий Дударев. Ну да.

Вячеслав Дубынин. Как-то обошлось. Не пошла эволюция птиц в эту сторону. Хотя, когда вы смотрите на здорового страуса в упор, вы видите разум, но совершенно чуждый. Все-таки видно, что птицы — это во многом динозавры. Глаз такой злой-злой.

Дмитрий Дударев. Недавно смотрел как раз очень близко.

Вячеслав Дубынин. Поэтому, когда меня спрашиваю про диеты, я говорю, что есть млекопитающих, может, и не очень хорошо, а вот птиц надо есть: это же динозавры, они нас угнетали многие миллионы лет, не давали нам прохода, млекопитающим.

Марат Секаев. Ешьте птиц, ребята.

Вячеслав Дубынин. Поэтому курица, индюшка — нормально. Страуса хорошо съесть.

Дмитрий Дударев. Я тут смотрел А.Невзорова, он рассуждал о мозге, со знанием дела.

Марат Секаев. Так он же препарирующий… Как называется человек, который…

Вячеслав Дубынин. Паталогоанатом?

Марат Секаев. Да-да-да.

Дмитрий Дударев. Какие мы глупые, ужас.

Марат Секаев. Он обладает этими знаниями.

Дмитрий Дударев. Хорошо, он обладает этими знаниями. Он рассказывал про то, что мозг В.И.Ленина отправляли на изучение.

Вячеслав Дубынин. Совельева что ли вы смотрели?

Марат Секаев. Нет, А.Пивоварова.

Вячеслав Дубынин. А, понял. Был целый Институт мозга, он никуда не делся.

Дмитрий Дударев. Он рассказывал, что одни из лаборантов даже пытался съесть кусок мозга В.И.Ленина.

Вячеслав Дубынин. Это обычное проявление фанатизма. Когда Битлы стали знамениты, к ним тут же начал ездить на концерты смертельно больной народ, чтобы хотя бы прикоснуться к Дж.Леннону.

Дмитрий Дударев. Наука что-нибудь знает об отличии мозга гениев от мозга обычных людей?

Вячеслав Дубынин. Гениев мало. Со своими мозгами они расстаются неохотно. Поэтому таких данных очень мало. Есть история с мозгом А.Энштейна, который тоже был украден и только потом вернулся в науку. Это каждый раз детективы. То, что мы видим, это всего лишь железо. Во многом гениальность — это программы, которые на железо установлены. И как вы это увидите? Особенно если это заформалиненные мозги? Видно, что отделы, которые отвечают за музыкальный слух и восприятие музыки, у музыкантов больше. Или отдел, который связан с математикой, у математика больше. Во-первых, каждый раз непонятно: он больше и поэтому человек стал гением, или этот отдел мозга вырос из-за тренировок? Как правило, это все та же обратная связь. Когда вы еще ребенок, юноша, даже зрелый человек, вы пробуете разные виды деятельности. Некоторые ваши центры потребностей говорят: «О, классно! То, что было сейчас, это классно». И они честно генерируют положительную эмоцию. Если вы немного за собой наблюдаете, вы эту эмоцию подхватываете и начинаете чаще делать это. Если у вас получается решать математические задачи, и у вас мозги так устроены, что от новой информации и творчества получают кучу позитива, вы начинаете все чаще это делать. С одной стороны — совершенствуетесь, а с другой — становитесь более счастливым.

Источник: https://m.hightech.plus

Марат Секаев. Положительно-позитивная зависимость.

Вячеслав Дубынин. Грань между целеустремленностью и ощущением, что я нашел свой путь в жизни, поведенческой зависимостью и уже наркотической зависимостью, иногда не очень определенная. Мальчик подсел на компьютерные игры. Мы говорим: «О, поведенческая зависимость». А потом через 5 лет он стал чемпионом мира по какой-то стрелялке, заработал кучу денег, вся семья счастлива. И что это было?

Марат Секаев. Да ладно, сынок, вот тебе новый компьютер.

Вячеслав Дубынин. Да, мы были не правы.

Марат Секаев. Сейчас такое время. Когда мы были помладше, мне выговаривали за то, что я просто день посидел за компом, играл в какую-то игру.

Вячеслав Дубынин. Никого не трогал.

Марат Секаев. Конечно. Занимайтесь своими делами. Мне нужно убить орка. Отстаньте от меня.

Дмитрий Дударев. Говорят, что ребенка нужно больше обнимать, гладить по голове или еще что-то.

Вячеслав Дубынин. Не только ребенка, взрослых тоже надо обнимать.

Дмитрий Дударев. Да. Говорят, что у ребенка от этого лучше развивается та или иная часть мозга. Это все влияет на конечный интеллект или все-таки генетически предрасположено то, что он будет умнее остальных людей? Иногда смотришь на детей — один умнее, другой глупее.

Марат Секаев. Типа кого-то недолюбили?

Дмитрий Дударев. Да. Это генетически? Или это совокупность факторов? Или что это?

Вячеслав Дубынин. Дим, генетики с этим работают еще с XIX века, сравнивая монозиготных и дизиготных близнецов. Монозиготные — полные генетические копии. Дизиготные — это просто две яйцеклетки одновременно выпали. Дизиготные похожи примерно, как обычные братья и сестры, они могут быть разного пола. А монозиготные — копии. Сравнивая таких близнецов, еще с конца XIX века стали получать оценки, какой вклад в ту или иную характеристику нашего организма, в том числе личности, вносят гены. Когда мы говорим о всяческих проявлениях интеллекта, IQ, то 50% зависит от генов, a 50% — от всего остального. А все остальное начинается с того момента, когда папин сперматозоид догнал мамину яйцеклетку. Там очень большой вклад вносит внутриутробное развитие. Из оставшихся 50% первые 9 месяцев составляют 20%. Чем дальше с этим работают, тем больше осознается значимость именно внутриутробного периода. Когда женщина беременна, к ней надо реально относиться, как к хрустальной вазе. Это здоровье и психика вашего будущего ребенка. Судя по всему, 20% определяется дошкольным периодом. 10% — это все остальное. Представляете? Что-то в детстве заложилось, потом вы выбираете профессию: тут много денег заработаю, пойду в этот институт. Вроде осознанно пошел. Дальше начинаешь работать, а работа не приносит удовольствия. И зарплата вроде есть, а ты ползешь к депрессии. Радости нет. Прислушиваясь к себе, ты вдруг понимаешь, что центры потребностей, которые в тебе очень ярко установлены, говорят: «Ты занимаешься неправильной работой. Давай ты вот этим будешь заниматься». И порой люди в 35-40 лет и даже в большем возрасте меняют профессию, становятся гораздо более счастливыми. Был менеджером, поехал на Бали. Теперь станет инструктором по серфингу. И будет совершенно счастлив. Я преподаю на подготовительных курсах в магистратуру психфака МГУ, куда приходят люди менять профессию в 30 лет, в 35 лет. Бухгалтера, юристы, с техническим образованием. Они вдруг поняли, что им интересна и важна психология. Это не те, которые пришли в психологию, чтобы в себе разобраться, а те, которые реально хотят быть психологами, чтобы помогать другим. Такого полно. Сейчас социологи и психологи говорят, что мир такой быстро изменчивый, что мы 2-3-4 раза за жизнь меняем профессию. Это норма. Это правильно. Это позволяет не зацикливаться на определенных проблемах, сделать жизнь более творческой. Это классно. Можно не менять профессию, а просто уходить в какие-то параллельные области. Первую часть своей карьеры я был прежде всего ученым. Потом я стал гораздо больше преподавать студентам, а последние годы научно-популярные лекции вдруг стали ужасно востребованы — тоже новые валентности. Это забавно, интересно, позитивно.

Марат Секаев. Ну да. Просто сейчас много способов получить информацию. Раньше просто были книги или лекции, на которые ты мог прийти, узнав от кого-то — сарафанное радио. Сейчас есть YouTube.Ты даже можешь монетизировать свою интеллектуальную деятельность, что в целом абсолютно здорово.

Источник: https://www.youtube.com

Вячеслав Дубынин. Я все собираюсь, но руки не доходят.

Марат Секаев. У вас есть свой канал на YouTube?

Вячеслав Дубынин. Канал есть.

Марат Секаев. Мы укажем его.

Вячеслав Дубынин. Хорошо. Но книжки тоже остались. Какие-нибудь издательства на вас все время наезжают, говорят: «Пиши, пиши». А времени на это нет. Самореклама: наконец-то выходит книжка в Альпине — как раз «Мозг и его потребности».

Марат Секаев. Ваша?

Вячеслав Дубынин. Да. Она должна буквально в ноябре выйти. Альпина уже повесила рекламу. «Мозг и его потребности». Там как раз и про голод, и про лидерство, и про агрессию — про весь этот прекрасный хаос, который создает врожденную основу нашей личности. Эти центры потребностей не дают нам сидеть спокойно, они нас все время куда-то пихают, провоцируют на какое-то поведение. Там, конечно, есть центр лени. Есть такой отдельный центр лени, который говорит: «Нам и так классно, такой классный диван, еды еще на 3 дня, куда мы пойдем».

Дмитрий Дударев. Мы с Маратом оба бросили курить уже очень давно. Когда мы с ним сегодня ехали сюда, мы вспоминали, как было здорово курить. Мы всегда отдавали себе отчет, что это дико вредно, убивает организм.

Марат Секаев. Не курите! Бросайте курить прямо сейчас!

Дмитрий Дударев. Но мозг настолько запомнил это странное удовольствие, что не отпускает. Курить не тянет. Наверное, это уже ближе к психологии. Все равно периодически вспоминается. Как от этого избавиться? Избавимся ли мы когда-нибудь от этого или нет?

Вячеслав Дубынин. Думаю, что нет. Однажды вы перешли рубикон. Вы же уже это сделали. Это как жене изменить. Первый раз изменил, вроде почти ничего не изменилось, а все равно мир уже стал другой.

Марат Секаев. Как после войны пришел, у тебя еще есть флешбэки.

Вячеслав Дубынин. Что-то такое сделали, что картина мира уже изменилась. Когда человек принимает даже слабые наркотические препараты (а никотин в сигаретах — слабый, разрешенный, продаваемый наркотик), мозг запоминает эти приятные состояния. Это называется психологическая зависимость. Вы помните. Поэтому так опасны по-настоящему серьезные наркотики: с одного введения, ты себе это записал, дальше тебя долгие годы будет тянуть. Если вы общались с серьезным бывшим наркоманом, который говорит, что уже 5 лет не колется героином, видно, как ему тяжело. Он сидит в депрессивном состоянии, потому что его центры памяти говорят: «Где наш героин?». Это же ужас.

Марат Секаев. То, что мы даже помним, сколько лет назад мы бросили курить, все равно говорит о том, что мы ведем отчет.

Вячеслав Дубынин. Ну да. Память то у вас еще цела. Может быть, с возрастом, через 15 лет, это и ослабеет. А 5 лет — вообще не срок. Кроме того, есть еще объективные физиологические изменения. Те центры, которые вырабатывали ацетилхолин… А почему никотин действует на мозг? Он похож на особую молекулу у нас в мозге под названием ацетилхолин. Ацетилхолин вызывает те самые эффекты, которые вызывает никотин. Но только помягче. Наркотики отличаются тем, что они имитируют действия реальных механизмов у нас в организме, но в более явной форме. Эйфория более явная. Не только наркотики, лекарства делают то же самое, успокаивающие. Если начинаешь туда подкидывать никотин, то ацетилхолиновые нейроны говорят: «О, классно! Зачем нам работать тогда?». Реальный сигнал уже передается слабее. И все. Если вы вдруг попытаетесь бросить курить, у вас наступит абстинентный синдром без никотина. Когда вы бросали курить, сколько вылезали?

Дмитрий Дударев. Вы знаете, я как-то достаточно просто бросаю. Наверно, я помучался месяц.

Источник: https://www.google.com

Вячеслав Дубынин. Месяц — это вообще-то срок.

Марат Секаев. Где-то от 2 до 4 недель есть ощущение дискомфорта.

Дмитрий Дударев. Но потом нормализуется работа?

Вячеслав Дубынин. Да. Все-таки никотин — слабый наркотик. Но память сохранилась. Осадочек остался. И он останется. Будьте готовы, что чуть-чуть ослабишь контроль, как эти центры: «Ну давай закурим, всего разочек, от одного разика ничего не будет». А будет. Если вы уже вышли из зависимости, даже однократный прием очень сильно вас отбрасывает назад. Это так же, как когда вы вес контролируете — еще на 100 г меньше, еще, еще. А потом раз и нажрался. Две недели насмарку. Примерно так же.

Марат Секаев. Я периодически курю кальян, но это не сигарета. Но после того, как я бросил, у меня спустя пару лет выработался положительный момент: меня от сигаретного дыма начинает ужасно тошнить. Когда я нахожусь рядом с курящими друзьями, я не могу стоять с ними больше минуты: у меня резь в глазах, дикий запах во рту, ощущения на языке. И я ухожу.

Вячеслав Дубынин. Мне кажется, что это тот же самый механизм, что и панические атаки, но на этот раз он работает на вас.

Марат Секаев. Ну да.

Вячеслав Дубынин. Ваши нервные процессы очень легко переходят на вегетативный уровень. В данном случае это вас защищает, работает в пользу. Вот так вот.

Марат Секаев. У меня вопрос, который наверняка много раз вам задавали. Действительно ли работает гипноз? Действительно ли он какие-то области мозга отключает и заставляет человека отвечать на вопросы? Многие психотерапевты прибегают к гипнозу, чтобы выяснить абсолютно глубинные проблемы человека, который самостоятельно не может их вспомнить в процессе прохождения психотерапии. Насколько вообще сейчас актуально использование гипноза? Положительно это влияет на мозг или отрицательно?

Вячеслав Дубынин. Гипноз — реальная штука. Есть медицинская специальность — невролог, невропатолог, который владеет гипнозом, окончил соответствующие курсы и потихонечку, год за годом, набирает практику. Еще в XVIII-XIX веке пытались разобраться с механизмами гипноза. Можно каким-то монотонным воздействием подтормозить прежде всего кору больших полушарий, ввести в базовое, сонное состояние, а потом активировать отдельные точки правильно подобранными стимулами и получать какой-то ответ от мозга. Банально сначала людей загипнотизировали, они все сидят на стульях, а потом вы говорите: «А теперь мы все в лодке. Гребем веслами». И все, как зайчики, гребут веслами.

Марат Секаев. Человек в это время что-то видит перед собой?

Вячеслав Дубынин. Вы знаете, это сложно. Если вы его разбудили, он не помнит, что это было. А когда он сонный, то он тоже вам толком не отвечает. Гораздо легче получается всем этим управлять на двигательном уровне. А вот что касается речевого ответа, тут все сложнее. Наши речевые центры так тонко организованы, что такая грубая штука, как гипноз, не очень туда влезает. Точно так же с постгипнотическим внушением. Вы можете человеку под гипнозом говорить: «Ты бросаешь курить. Сигареты — это зло». На все 100% это не сработает, но какая-то негативная эмоция возникает. Кто-то из гипнотизеров мне говорил, что вы можете человеку внушить, что завтра в 12:00 дня он влезет на стул и закричит кукареку. Скорее всего, человек не полезет на стул, но желание появится.

Марат Секаев. Он хотя бы задумается. Это немножко похоже на Воланда. Я сейчас перечитываю «Мастер и Маргарита». Это было очень похоже. Я спросил про гипноз, потому что, когда мне Дима сказал, что вы придете к нам в гости, я сразу вспомнил одну историю, связанную с гипнозом. У моего соседа есть дочь. Он взрослый мужчина, у него есть дочь. Она один раз встретилась с какой-то цыганкой, которая ей что-то такое сказала, что спустя где-то 15 минут они вместе с ней пришли к ней домой. Соседка вытащила все деньги, которые были у нее в квартире (довольно большая сумма, потому что сосед собирал на машину), отдала цыганке. Эта цыганка скрылась. Через какое-то время пришел отец, обнаружил, что денег нет. Спросил, где деньги. Дочь сказала, что все отдала цыганке. После этого у нее были дикие головные боли, подавленное состояние. Как будто ей провели лоботомию, операцию, в какой-то момент отключили, сделали то, что нужно, и потом опять включили.

Вячеслав Дубынин. Люди профессионально работают. Это называется эриксоновский гипноз, иногда цыганский гипноз. Хотя не все цыгане им владеют.

Марат Секаев. Целое понятие такое?

Источник: https://womanadvice.ru

Вячеслав Дубынин. Да, конечно. Вы можете получить некоторый контроль над поведением другого человека, если ухитритесь его мозг незаметно подтормозить за счет какой-то монотонной речи и прочего. Часто говорят про цыганский гипноз, потому что некоторые люди этой национальности владеют этими техниками. Как правило, это монотонная речь, когда много-много фраз произносится. При этом очень внимательно наблюдается за человеком, на что пойдет реакция. Подходит сзади и шепчет: «Сердце болит, дети не слушаются, денег мало, жена изменяет». Ага, на «жена изменяет» прореагировал. Конечно, я все дико упрощаю. Но это реально существующая штука. Поэтому техника безопасности в общении тоже существует. Вы должны следить, а не пошел ли ваш собеседник использовать такие технологии. Есть гипноз, когда оратор толпу заводит. Это другой гипноз.

Марат Секаев. Говорили, что А.Гитлер его использовал: и визуальные вещи, и руки, и посылы, определенные слова.

Вячеслав Дубынин. Если человек ослабил постоянный самоконтроль, если он, как толпа фанатов, вообще не прочь поддаться этому влиянию, то ваш разум и постоянный наблюдатель выключаются, и вы счастливой толпой идете громить правительственные учреждения или еще что-то такое делаете.

Дмитрий Дударев. Надо опасаться.

Марат Секаев. Да. Интересно, как они, не обладая такими знаниями, которыми вы, Вячеслав, обладаете, изучая мозг, из уст в уста передают эти умения?

Вячеслав Дубынин. Это же тысячи лет нашей истории. Это все начинается с религии, шаманства. Если посмотреть на используемые техники во время богослужений в разных религиях, там же тоже много гипнотических элементов — монотонные звуки, особое освещение. Это культовые технологии. Используются практически все сенсорные системы: и слуховая, и зрительная, и обонятельная, и вкусовая.

Марат Секаев. И запугивающая: не сделаешь это — отправишься туда.

Вячеслав Дубынин. Это другое. Используются все программы: вот он, Великий отец, который за нами наблюдает и делает нам хорошо, а если плохо будешь себя вести, то черти со сковородками прибегут. За религиями стоит тысячелетняя история. Они свои психологические технологии отработали так, что остальные берут все это за образец.

Дмитрий Дударев. И это все на фоне того, что Илон Маск изобретает какие-то чипы, вживляет их в мозг.

Вячеслав Дубынин. Маск молодец. Он про очень многие вещи так говорит, как будто сам их придумал. Это Маск придумал автомобиль? Это он придумал летать в космос?

Дмитрий Дударев. Он как лицо всего этого коллектива.

Вячеслав Дубынин. Чипы стали вживлять еще в 50-ые годы. Как только стали понимать, что в мозге электричество, и какой конкретно вид оно имеет, появилась идея железяк, которые вставляются в нервную систему и что-то такое делают. Управлять тонкими процессами сложно, а вызвать агрессию или страх, повысить или убрать чувство голода можно. Мозг так устроен, что у нас какие-то отделы обладают врожденно заданными функциями, а какие-то — приобретают функции в результате обучения. Большие полушария — это в основном зоны, которые учатся. Там найти точку, на которую нужно воздействовать, очень сложно. У одного эта память находится в этом блоке, а у другого — в этом. А центры потребностей у всех в одном и том же месте находятся. До них дотягиваться проще. С чипами гораздо проще контролировать именно какие-то мотивационные вещи вроде агрессии, страха, голода. Это началось еще в конце 50-ых — начале 60-ых годов. Был такой испанец Хосе Дельгадо, который являлся пионером в этой области. Получается, что этому уже 50-70 лет. С одной стороны, это всегда было любопытно. А с другой стороны, мы понимаем, что если мы это хорошо умеем делать, то мы можем помогать людям, у которых что-то не так. Нейроимпланты в случае глухоты уже давно разработаны. Человеку, у которого поломана улитка, можно сделать микрофон, частотно-амплитудный анализатор, дальше на слуховой нерв накладываются электроды, которые по разным диапазонам, по разным тонам разгоняют реальный звук. Врожденно глухой ребенок начинает слышать. Это уже существует с 90-ых годов. Это стандартная операция. Тяжелая, сложная, дорогая, но стандартная. И у нас их делают. Конечно, это не Маск изобрел, но он это продвигает, рекламирует, получает гранты, субсидии. Было бы классно иметь возможность 2 ГБ памяти туда добавить. Но так легко это не получится. У нас там все такое маленькое и тоненькое, так не банально сконфигурированно, что дотянуться до конкретных блоков информации крайне сложно. И это хорошо. Спецслужбы уже давно бы понавтыкали нам чипов, они так и норовят поставить везде видеокамеры и отслеживать все наши реакции. К счастью, там такая защита, и наши технологии еще очень грубы по сравнению с реальными нейросетями. Сейчас мечтают как-то соединить разорванный спинной мозг. Но даже в этом случае еще очень далеко до успеха. В основном сейчас народ получает нормальные результаты в области нейрокомпьютерных интерфейсов: есть железяка, которая как-то сопрягается с мозгом на входе — вроде слуха или зрения. Или на выходе: есть мозг и железяка в виде руки. Сигналы вашего мозга перекодируются. До того, чтобы две части мозга соединить железякой, еще пока очень далеко.

Дмитрий Дударев. Как у нас кодируется в мозге информация? В компьютере понятно, что с помощью последовательности нулей и единиц. А у нас как?

Источник: https://www.goodfon.ru/wallpaper

Вячеслав Дубынин. Примерно так же. У нас по нервным клеткам бегут ступеньки тока — один, ноль, одни, ноль. У нас тоже двоичный код. Но между нейронами сигнал передается за счет выделения молекул, химических веществ — тот же ацетилхолин, про который мы вспоминали. А вот этого уже в компьютере нет. Поэтому у нас получается смешанная электрохимическая кодировка. В каких-то технологиях мы можем влезать именно на электрический уровень и эксплуатировать эту идею двоичного кода. А в каких-то — на химический. Когда используются всякие психотропные препараты или те же наркотики, это тотальный хакинг нашего мозга на химическом уровне.

Дмитрий Дударев. Гипотетически мы можем взять какое-то вещество, и оно улучшит нашу память?

Вячеслав Дубынин. Да. Просто память — очень системная функция. Есть совсем банальные — ноотропы — вещества, которые улучшают память, потому что улучшают работу всех нервных клеток. Как правило, для нормального мозга ноотропы вообще бесполезны. Но при хроническом стрессе, травме, старении они могут себя неплохо показывать.

Марат Секаев. Запишу себе «ноотропы».

Вячеслав Дубынин. Одно из веществ, с которым мне лично приходилось работать, называется Семакс. Это молекула исходно позиционировалась как тотальный ноотроп, а потом оказалось, что лучше всего она себя показывает, если вводить ее сразу после травмы, инсульта. Она улучшает выживаемость нейронов. Это вообще классно.

Марат Секаев. После инсульта восстанавливает в какой-то мере?

Вячеслав Дубынин. Чтобы меньше нейронов погибло. Когда идет небольшая травма мозга, там есть такая нехорошая штука: погибшие нейроны вырабатывают вещества, которые еще больше расширяют зону гибели. Возникает клякса повреждения, расползающаяся по мозгу. Семакс и ноотропы позволяют это расползание убрать. То, что погибло, уже погибло. Но хотя бы соседняя теневая зона оказывается не такой большой. Поэтому нужно вводить препарат как можно быстрее после инсульта.

Дмитрий Дударев. Есть воздействие химических веществ на мозг. А сыворотка правды существует?

Вячеслав Дубынин. Есть вещества, которые влияют на систему дофамина. Они позволяют активировать речевую деятельность и при этом убирать тревожность. А если при этом еще человека привязать, то очень хочется двигаться, а двигаться можно только языком. Очень хочется говорить, а тут еще такие люди приятные вокруг. Дай-ка я вам все расскажу.

Дмитрий Дударев. Это не так, как в кино показывают, когда он не хочет, но признается в чем-то?

Вячеслав Дубынин. Честно, я не имею индивидуального опыта в этой сфере.

Марат Секаев. А сами думаете: «Как они догадались? Не буду ничего им рассказывать, у нас целая кафедра на это работает».

Вячеслав Дубынин. Да, да. Конечно, манипулируя молекулами, можно очень много чего поломать в человеческом мозге. Поэтому вся психиатрия рецептурная. И поэтому существует понятие «карательная психиатрия», когда люди со злым умыслом могут с вашими мозгами сделать все, что угодно. Да просто коли человеку морфин неделю — и к концу недели он станет морфиновым наркоманом. Коли человеку большие дозы нейролептиков, а потом перестань — и у него шизофренический приступ идет. Его можно показывать любой комиссии, как агрессивного шизофреника с глюками. Как всякая серьезная наука, это палка о двух концах. Вы можете делать добро — лечить болезни, а можете ломать. Как с ядерной физикой — вот бомба, а вот атомная электростанция. Вот компьютер, который молодец, а вот компьютер, который захватил мир.

Марат Секаев. Повлиял на американские выборы.

Вячеслав Дубынин. В частности.

Дмитрий Дударев. У меня финальный вопрос: IQ-тест — рабочая штука?

Вячеслав Дубынин. На него, конечно, очень сильно ругаются. Но лучше пока ничего не придумали. IQ-тест — это самая базовая оценка. Если вы хотите знать больше, то вы уже тестируете отдельные элементы интеллекта. Пожалуйста, работайте с человеком, и вы много о нем узнаете. IQ- тест позволяет получить довольно быструю оценку, очень тотальную.

Источник: https://medportal.ru/enc/psychology

Дмитрий Дударев. Но более или менее правильную?

Вячеслав Дубынин. Ну да. Это же не просто так. Давным-давно, 100 с лишним лет назад, когда психологи стали заниматься тестами, до них дошло, что необязательно подглядывать за тем, как человек себя ведет, а можно написать вопросы на бумажке, и пусть ответит. Когда они начали заниматься тестами, оценивать память, мышление, воображение, в какой-то момент оказалось, что есть корреляция, сходство между разными тестами. Человек, у которого хорошая память, думает лучше. Возникло понятие о ядре интеллекта. Тест-IQ направлен на то, чтобы это мерить. Его ругают все, кому не лень, а лучше пока ничего не придумали. Лучше мерить каждый элемент интеллекта отдельно. Но тогда вы будете тестироваться не 3 часа, а 20 дней. Но если работодатель в этом заинтересован, он этот скрининг сделает.

Дмитрий Дударев. Серьезное такое собеседование, 20 дней.

Вячеслав Дубынин. Ну да. Он еще загонит вас в кучу тестовых ситуаций, смоделирует их, заставит работать в команде, а потом — в одиночку, а потом устроит конфликт интересов, чтобы полностью прозвонить ваш мозг. Пока мы не попали в какую-то ситуацию, мы же и не знаем, как мы будем в этой ситуации себя вести. Пока ты не станешь папой, ты не знаешь, как ты взаимодействуешь с детьми. Пока ты не станешь начальником, который отвечает хотя бы за 20 человек, их зарплату и благополучие, ты ничего не знаешь о себе, как о начальнике. Пока ты не вышел на сцену и не выступил перед аудиторией, в которой 200 человек, ты ничего не знаешь о себе, как о спикере. Поэтому бывает так, что, если вас берут на серьезную работу, вас могут загнать в ситуацию, в которую вы никогда не попадали, но тестирующему интересно знать, как вы себя поведете. Потому что дальнейшее ваше существование может подразумевать попадание в такие ситуации. Надо бы понять, к чему готовиться.

Дмитрий Дударев. Ух, я представляю, 20 дней так погоняли.

Вячеслав Дубынин. Ну да. Это нормально. Люди же идут в космонавты. Там все непросто. Есть много других интересных работ.

Дмитрий Дударев. В ЖЭК, например, тоже.

Вячеслав Дубынин. Полоса препятствий для дворника. Сначала дождь, потом снег, потом трубу прорвало.

Марат Секаев. Вячеслав, спасибо большое, что приехали.

Дмитрий Дударев. Это было классно и познавательно.

Марат Секаев. Хорошо, что вы приехали прямо с утра, чтобы взбодрить наши мозги.

Вячеслав Дубынин. Я думаю, что вы еще успеете немножко доспать.

Марат Секаев. Мы сейчас дальше своими делами заниматься будем.

Дмитрий Дударев. Работа.

Марат Секаев. Подписывайтесь на канал.

Дмитрий Дударев. Подписывайтесь на канал Вячеслава, он будет в инфобоксе.

Марат Секаев. Instagram есть у вас?

Вячеслав Дубынин. Есть, но я туда не успеваю ходить. В YouTube я обычно вываливаю все, что мы делаем.

Марат Секаев. Канал Вячеслав будет указан ниже в описании. Приятного просмотра.