Вячеслав Дубынин. Человеческий мозг: тренировка памяти, старение, правши и левши.

Ведущий. Я чувствую себя просто трёхлетним. Боже мой!

Вячеслав Дубынин. И поэтому растения запасают солнечную энергию. Глюкоза – это батарейка для того чтобы запасти солнечную энергию. Они это прячут в виде сахара и в виде крахмала. В виде крахмала надежней и удобней. А потом приходим мы и  животные и сжираем растения,  отнимая эту самую глюкозу.  Поэтому она для нас так важна. А поскольку глюкоза – главный бензин, то наша эволюция вкусовой системы настроилась на эти молекулы и субъективно сообщает о наличии чего-то похожего на глюкозу сладким вкусом. И более того, раз это полезно, поскольку бензин, то  у нас так сконфигурированы мозги, что нам это нравится. Чтобы мы опять искали сладкое. В природе, понятное дело, никакого сладкого. Представьте, вы обезьяна в тропическом лесу. Где вы это сладкое в большом количестве найдёте?

Источник: https://edaplus.info/food-components/glucose.html

Ведущий. Ну, фрукты.

Вячеслав Дубынин. А на эти фрукты знаете сколько желающих? Ещё скажите мед, а там пчелы внутри сидят и очень вас ждут. Кстати, была замечательно передача про планирование поведения шимпанзе наперед. Шимпанзе идет за медом и берёт 3 орудия труда – большую палку, тонкую длинную палочку и ажурные листья. Подходит к заранее найденному гнезду пчёл, долбит здоровой палкой, проламывает дыру, суёт туда тоненькую палочку, вытаскивает, она в меду и быстро на эти листья.  Ещё, ещё, быстрей, быстрей. И тут пчелы вылетают, и шимпанзе убегает. Она спланировала. И это в природе. Такой сложный план с тремя орудиями труда. С ума можно сойти.  То есть шимпанзе тоже нравится, но где же вы это сладкое возьмёте? А в нашей человеческой цивилизации сладкого завались. И вот уже зависимость.

Ведущий. И вот опять тонкая грань. От оптимизации до…

Вячеслав Дубынин. И то же самое с солью, потому что  у наших предков явно соли, натрия хлора не хватало. Жили в тропическом лесу, а где там море? А натрий хлор нужен, потому что у нас это главная соль нашей плазмы крови. То есть нам в сутки нужно грамм 5 хотя бы. А где взять? И вкусовая система настроена на то, чтобы чуть-чуть солёное для нас было вкуснее, чем несоленое. А дальше опять же современная цивилизация. Соль купил килограмм и посыпает, и люди пересаливать начинают.

То, что эволюция создавала миллионы лет для жизни в тропической саванне, не очень годится для нашей цивилизации.

Ведущий. И тут вступает в силу какой-то разум, самоконтроль.

Вячеслав Дубынин. Да, тут вступает в силу этот самый самоконтроль и воля, потому что та наша личность, которая там у нас, она способна отслеживать наше поведение. То есть большой мозг, народ нашему правительству предлагает: «Давай это сделаем, давай это». И задача нашего сознания из этих предложений выбрать правильное, потому что вы открыли холодильник и в этот момент правительство должно насторожиться: «А что это мы пойдём к холодильнику?».

Ведущий. Оно должно ещё раньше насторожиться, потому что в холодильник-то ты что-то принес.

Источник: https://sovet-ingenera.com/tech/xolodilniki

Вячеслав Дубынин. Это тоже. Да. Ты можешь быть на диете, но при этом покупать в магазине шоколадки и так нежно пихать в холодильник, как будто не для себя.

Ведущий. А вот этот центральный процессор у нас существует? Вы говорите, что вот эти нервные импульсы кто-то направляет, некое ядро. Где оно находится?

Вячеслав Дубынин. Они бегают в зависимости от каких-то внешних стимулов, каких-то гормональных сигналов. Ну, как направляют? Вот у вас в крови упала концентрация глюкозы. Есть нервные клетки, которые реагируют на это снижение и начинает посылать импульсы.

Ведущий. То есть, это не как в микросхеме, когда есть центральный чип, который всё решает? Где вот эта программа записана? Это немножко по-другому работает у нас,  да?

Вячеслав Дубынин. У нас аналогией нашего мозга является не компьютер, а огромный компьютерный центр, где куча компьютеров решает каждый свою задачу, а какие-то вместе решают задачу. А наше сознание – это пользователь, который ходит по этому центру и пытается порулить этими компьютерами. И причём частью компьютеров можно рулить, то есть, как бы есть дисплей, есть клавиатура. Сел, действительно какие-то параметры изменил. Часть компьютеров – это просто дисплей, но без клавиатуры.  Типа, смотришь на это: « Ну да, что-то происходит, но ничего не могу с этим сделать». Тот же самый голод, ты не можешь его волевым усилием выключить. Он идёт себе и идёт. Я могу согнуть и разогнуть руку – вот полный контроль. А я не могу выключить чувство голода. Или, например, я вижу цвет своей кожи который зависит от расширения сосудов, но я не могу сказать сосудам: «Давайте, расширяйтесь, чтобы рука покраснела». То есть я вижу эффект, но я не могу им управлять. И есть ещё у нас такие блоки в мозге,  что мы даже не знаем, что они работают, функционируют и мы не получаем информацию об их параметрах. То есть, даже дисплея нет, просто стоит чёрный куб и гудит. Например, это вся  эндокринная система. Потому что все наши гормоны управляются всё  равно из мозга, но сознанию туда категорически вход запрещён. Ещё н один йог не смог усилием воли вырасти на 10 см,  хотя, например, функция роста организма тоже мозговая. Потому что есть гипоталамус, есть там всякие соматолиберины.

Ведущий. Возможно ли, что эволюционируя миллионы лет, мы научимся это делать?

Вячеслав Дубынин. Если это надо. А вот знаете, есть  такая индийская притча. Сейчас попробую воспроизвести.

Источник: https://thepresentation.ru/biologiya

Ведущий. Там есть слово «карбюратор»?

Вячеслав Дубынин. Нет, но я могу его вставить. Ученик пришёл к учителю и сказал: « Я взял карбюратор и вместе с ним научился ходить по воде. Это же круто». И учитель сказал: «Сколько ты учился?». «Ну, 10 лет». На что учитель сказал: «Слушай, я плачу монетку перевозчику, лодочнику и получаю такой же результат. Может быть эти десять лет можно чем-то другим заниматься, более полезным? На что тратить силу?». Зачем нам нужно самим  контролировать рост, если мы можем придумать соматотропный гормон, в смысле, ввести если нужно и помочь ребёнку, у которого эта система поломана и которой там 50 лет назад вырос бы карликом, а здесь мы вводим этот гормон и всё нормально. Просто надо вовремя сделать анализ, что, собственно, сейчас и делается. Вот ребёнок родился, первая капелька крови из пяточки – это проба на соматотропный гормон, гормон роста и на тироксины, потому что если не будет тироксинов и поломана врожденно щитовидка, то будет кретинизм, то есть не будет мозг нормально развиваться. Поэтому надо прям сразу давать тироксины. И делают, и как бы, не проблема. Всё. Мы уже что-то  умеем чинить, потому что мы понимаем, как это работает. Но это десятилетия исследований, это синтез тех молекул, которые могут заменить что-то поломанное у нас в организме. Это путь науки и путь медицины.

Ведущий. У меня есть любимая байка про учительницу. Она говорила, что она потеряла память и потом она занималась восстановлением памяти и показала нам трюк один. Когда  я забыл слово «карбюратор». Она говорит: « Вы должны сжимать и разжимать ладонь левой руки, тогда вы быстрее вспомните».  У меня наконец-то есть человек, который может ответить на механизм этого. Это ерунда или это правда так? Как это работает?

Вячеслав Дубынин. Я думаю, что это запросто может работать. С таким же успехом вы могли бы представлять вершину Эвереста или ещё что-то. То есть входить в некое состояние, когда возникает такой процесс-помощник.  Помощник для ваших центров памяти. Потому что для того чтобы вы вспомнили нужно чтобы заработала куча структур, гиппокамп в том числе. И вы должны туда направить активацию и если вы умеете это делать, например, сжимая и разжимая руку. Поскольку вы уже тренировались, воспоминая и  параллельно сжимая и разжимая руку, то ваш мозг установил вот эти траектории для передачи нервных импульсов между центрами, которые управляют рукой и центрами, связанными с воспроизводством памяти. И вот такая условно-рефлекторная связь, как говорил Павлов,  запросто может работать.

Ведущий. То есть это не то, что универсальный приём, который активизирует какие какие-то центры вне зависимости от тренировки.

Вячеслав Дубынин. Мне не кажется, потому что зона нашей руки расположена в задней нижней части лобной доли и  специфично с центрами памяти не связана.  Но это и не надо.

Ведущий. Это помогает.

Вячеслав Дубынин. Ну, хорошо. Так вы же тренировались. Есть же биологическая обратная связь, такая техника, которая позволяет человеку научиться контролировать своё кровяное давление, что обычно не так просто. И йоги 10 лет медитируют. Это как выглядит? Вы сидите перед дисплеем, и там летит по экрану воздушный шар, на нём какие-то симпатичные человечки. А у вас датчики по телу. И ваша задача – найти такое состояние, чтобы этот шар приземлился. И вы пробуете разные состояния и, как правило, оказывается, что надо как-то так правильно расслабиться. Ну, может задышать как-то, сесть как-то правильно. Каждый сам под себя подбирает, под свой уникальный организм. И по ходу таких повторных тренировок всё быстрее и быстрее сажает этот воздушный шар. А дальше оказывается, что высота полёта шара — это на самом деле ваше кровяное давление и вы это визуализируя, создаёте некий механизмом в мозге и дальше вам уже даже не нужно сидеть перед дисплеем, вы просто в момент стресса представили, как вы сажаете шар.

Ведущий. Грубо говоря, рука – это не универсальное решение. Я мог ногой шевелить, мог нос трогать. Это просто ассоциативное действие.

Вячеслав Дубынин. Я могу сказать, что поскольку движение пальцев вызывает большую активацию подкорковой зоны, то это хороший ход. Рука для нас очень значима.

Ведущий. А что такое левополушарные и правополушарные люди? Это бред?

Вячеслав Дубынин. Нет. Ну что вы. Это очень длинная и очень интересная история. Она про специализацию разных отделов мозга. У нас есть отделы, которые обладают врождённо заданной функцией, например, дыхание или зона управления рукой. Есть нервные клетки, которые врождённо под это заточены и если не дай Бог в этой области инсульт, то у вас будет проблема именно с этим движением. А есть огромные зоны нейронов, которые почти пустые, то есть эти сети дальше могут запомнить что угодно. В частности это центры, связанные с мышлением и с формированием у нас в мозге как бы такого слепка информационного мира. Когда мы запоминаем что-то – это образное мышление, вербальное мышление. И дальше оказывается, что у разных людей по-разному. У нас вообще-то два полушария и они очень мощно соединены друг с другом нервными волокнами. То есть они запросто могут работать, как единое целое. Но при этом всё-таки если одна функция и в правом и левом полушарии разделена, то  вам придётся гонять сигналы  туда-сюда, то есть лишняя логистика и это получается немножко медленнее. Поэтому оказывается довольно выгодно сделать так, чтобы правое полушарие занималось  одной задачей, а левое какой-нибудь другой. Но в принципе можно эти задачи размазать по двум полушариям. Если они у вас размазаны по двум полушариям, то у вас нет вот этого право-левого полушария, а если они у вас сосредоточились то там, то там, например, у правши довольно часто функция абстрактно- логического мышления завязана на левое полушарие, потому что у нас же всё  перекрещено и главной правой рукой, если вы правша, управляет левое полушарие и с левым полушарием довольно часто завязана абстрактно-логическая активность, мышление, математика. А тогда на функцию образного мышления  остаётся правое полушарие, которое управляет субдоминантной  левой рукой.

Источник: https://golovnie-boli.com/bolezni-golovnogo-mozga

В своё время это заметили ещё в семидесятые годы прошлого века, когда разрезали этот самый пучок волокон, который соединяет полушария. Он называется  мозолистое тело. То есть это не секрет. А разрезали мне просто так из любопытства, это же живые люди, а естественно по клиническим показаниям.  Потому что есть такая штука эпилепсия и при эпилепсии существует очаг  патологического возбуждения. Чаще этот очаг видно,  вот он в этом месте находится и тогда с ним гораздо проще работать. Но бывают люди, у которых практически все большие полушария – это эпилептический очаг. С ними гораздо сложнее, их лекарствах уже берут и возникла идея чем-то похожая на идею атомной бомбы. Помните? Если соединить два куска урана, то она бабахнет, а если развести, то не бабахнет. А давайте мы разрежем мозолистое тело и как бы уменьшим критическую массу нейросети, и может быть тогда уйдут эпилептические припадки. Хрясь и разрезали. Хирурги ведь люди такие. Давайте мы вам это отрежем, какие проблемы. И возникла эта технология и некоторое количество пациентов так прооперировали и вот в этот момент в явном виде обнаружили, что у части таких пациентов одно полушарие занимается этим, а другое тем, потому что в момент разрезания мозолистого тела вдруг у человека возникает расщепление его личности. То есть теперь уже эти две зоны  работают не совместно, а правое полушарие остаётся эмоциональным, но немым, а левое более спокойным и может говорить. К больному пациенту приходит жена его навестить и правое полушарие почему-то на неё обозлилось и пытается левой рукой жену стукнуть, а левое полушарие  правой рукой левую руку держит.

Ведущий. Какой треш!

Вячеслав Дубынин. И картинки можно показывать так, чтобы попадали в одно и в другое полушарие. Есть  такой замечательный американский нейрофизиолог Майкл Газзанига, который участвовал в этих работах и он и его учителя тогда придумали вот эту штуку под названием доминантность полушарий, и всё это началось в семидесятые годы. Я как раз тогда студентом ещё был. И совсем недавно перевели на русский язык книжку Газзанига  под названием «Кто главный» и он в этой книжке честно пишет, а что за 40 лет случилось с этой идеей доминантности полушарий. И она на самом деле трансформировалась в гораздо более сложные представления, но главная идея именно в этом. То есть в принципе можно одну и ту же функцию размазать по двум полушариям и  тогда тоже есть свои плюсы, потому что вы взаимодействуете с большим количеством нервных центров.

А можно сосредоточить только в правом или только в левом. Это ход, связанный  с конкретным воспитанием, средой и так далее. Например, в европейских языках эта доминантность полушарий получается довольно легко. И у большого процента людей это можно заметить, особенно у явных правшей. А, например, у китайцев или у вьетнамцев, у которых тональный язык этого вообще практически нет. Там язык настолько связан с образным мышлением и тем более иероглифическое письмо, что это оказывается ни к чему. И связь с как можно большим количеством структуры видимо оказывается более оптимальным вариантом.

Ведущий. То есть это опять-таки реакция мозга на среду, на информацию?

Вячеслав Дубынин. Да. Конечно. Именно тех зон, которые способны научиться менять свои свойства. Но мы сейчас в очень тонкие сферы залезли. Если слушателей это интересует, то я рекомендую обратиться к первоисточнику, книжке Майкла Газзанига, он очень хорошо про всё это пишет. Такой очень мудрый, всемирно признанный американский нейрофизиолог честно рассказывает, во что это всё вылилось и как это дальше движется, потому что на самом деле и с принятием решений та же самая история и с очень многими функциями. Даже когда мы на животных смотрим, мы видим подобные истории. То есть бывают животные, которые точно все правши или точно левши.

Я как-то был у Николая Николаевича Дроздова на передаче «В мире животных» и мы как раз эту проблему обсуждали. Все белые медведи почему-то левши. То есть у них доминантная левая лапа. А вот наши любимые белые крысы пополам, то есть у них видимо среда. У нас есть специальный тест на определение правшества и левшества белой крысы. Это бутылочка с узким горлышком и там немножко вкусняшек. И какой лапой крыса полезла – это правша или левша. Это её индивидуальное личное свойство.

Ведущий. А эволюционно что сильнее? Наверное, когда пополам разделено. Получается вариативность, ведь две же конечности.

Вячеслав Дубынин. А с другой стороны специализация – тоже хорошо.  Как раз конкуренция, универсальность и специализация вообще пронизывает всю эволюцию.  Есть целый ряд мотивов, которые дают здесь пользу или здесь пользу. Так же как укрупнение размера тела и уменьшение размера тела. То есть быть большим – это круто, но тогда тебе нужно больше пищи.

Ведущий. Ты больше энергии тратишь.

Вячеслав Дубынин.  Да.

Ведущий. И что лучше – не поймёшь.

Вячеслав Дубынин. А что лучше – это во многом определяется конкретными условиями, когда эволюционирует вид и теми мутациями, которые эволюция смогла поймать.  Потому что если ты поймал какие-то мутации, которые создают тебе какую-то специализацию и эта специализация помогает, то это закрепится, а не поймал, значит сидишь как есть, и тоже пытаешься выживать.

Ведущий. Вы говорите про то, что мозг лидеров и мозг подчинённых – это разные вещи.

Вячеслав Дубынин. Прям так и говорю?

Ведущий. В смысле – чем они отличаются. Они отличаются чем-то – мозг лидеров и мозг подчинённых?

Вячеслав Дубынин. Это название для лекций. А на самом деле получается, что у нас есть сфера наших биологических потребностей – еда, любовь или любопытство.  Вот одна из сфер – это сфера, связанная с иерархией и там на самом деле сосуществуют три очень большие группы программ. Первая – быть лидером. Хотя бы в своей песочнице и польза понятна. Вторая программа тоже из этой же области – найти себе образец для подражания, то есть быть подчинённым не в каком-то плохом политическом смысле, а реально найти учителя и найти эталон, с которого вы за счёт зеркальных нейронов будете считывать какие-то поведенческие программы. И это же тоже очень круто. И третья группа программ, которая в том же блоке – это если вы с кем-то находитесь на одной ступеньке иерархии, вы довольно  ревниво просматриваете – как бы ему не досталось больше. Это программа справедливости или немножко зависти.

Ведущий. Эго.

Вячеслав Дубынин. Во всяком случае, одно из проявлений. Дальше получается, что в мозге каждого из нас все эти программы установлены с некой индивидуальной,  уникальной яркостью. Условно 100% — это мания, «я хочу завоевать мир», как мультяшные персонажи. И у вас от этих 100% соответственно 60. А программы подчинения и встраивания в иерархию, типа «я хочу найти вожака стаи, который  сделает нас всех счастливыми и все мы как одна семья» –  это как бы другая. И тоже это с какой-то  активностью у вас установлено. И третья программа справедливости тоже.

Говорить «мозг лидера и мозг подчинённого» – это выбирать крайние варианты. Существо, у которого лидерство, а подчинения совсем чуть-чуть или наоборот, лидерства мало, а подчинение очень явно. А можно сказать «мозг – справедливый». И, пожалуйста, будет прекрасно.

Источник: https://yachichurova.livejournal.com/category

Ведущий. А мы вообще о каких отделах говорим? Где это?

Вячеслав Дубынин. Это прежде всего такая штука, которая  называется миндалина или по-латыни «амигдала». Это не та, которая в горле, а та, которая у нас внутри височных долей мозга. И это зона, которая очень серьёзно отвечает за самые разные варианты социального взаимодействия и здесь даже на анатомическом уровне уже сейчас показано, что чем крупнее у вас миндалина, тем больше у вас контактов в вашем смартфоне, например. То есть вы более социальный человек. Это во многом задано генетически. Во всяком случае вот такая структура. Мы говорим миндалина, а там на самом деле дюжина более тонко специализированных структур и кто-то отвечает, например, за чувство собственности, кто-то отвечает за эмпатию, а кто-то за лидерство, подчинение и справедливость.

Ведущий. Правильно ли будет сказать, что не все способны быть лидерами именно на физиологическом уровне? Или это не корректно?

Вячеслав Дубынин. Думаю, что это не очень корректно. Не всем хочется быть лидерами, потому что то, о чем мы говорим – это сфера потребности.

Ведущий. То есть вы про способность, про желание.

Вячеслав Дубынин. В принципе если вы даже не очень лидер, но вас аккуратненько воспитывают, то вы вполне себе в лидеры выйдете. Но если вы очень лидер, а у вас эта потребность не удовлетворяется, вы, скорее всего, будете чувствовать негативные эмоции. Потому что когда потребность удовлетворяется – позитивные эмоции. Есть же оборотная сторона. И тогда вы начнёте, как это психологи говорят,  сублимировать в другие сферы. Как бы на работе не получается, так хоть в семье потиранить. В семье не получается, ну и не надо, собаку завёл, гуляешь и пинаешь. Или просто пишешь хейтером в сети.

Ведущий. Так это проклятье получается?

Вячеслав Дубынин. Понимаете, вся сфера потребностей – это действительно глубинная подсознательная сфера и задача нашего сознания – всё это осознать и сказать: « Ну да, я уродился с мозгом лидера, а у меня вот не получается. Примем это как факт, и уже не будем париться».

Ведущий. Это не возможно. Мы же не монахи.

Вячеслав Дубынин. Приходится садится на красивый холм и медитировать. А как иначе? А иначе вас эта негативная эмоция сожрёт.  Если негативная эмоция идет – значит, стресс, значит с мозгами всё хуже, с гормональной сферой всё хуже и это система с положительной обратной связью. Помните Моцарт и Сальери? «Я – завистник».  Пушкин фантастично обыграл, у него во множестве его произведений прямо показано – вот она эта потребность. Особенно, конечно, «Маленькие трагедии», потому что там каждый раз персонаж помещается в какую-то очень такую экстремальную ситуацию. И вот Моцарт на одной ступеньке с Сальери и вот он завистник. И он умирает от этой завести и единственный выход – убить Моцарта. И даже ты убил, и всё равно мало что изменилось, ведь произведения-то остались. И как последняя фраза: «Ужели я не гений?». Легче-то намного не стало. Это литературный персонаж. Сальери сыграл немножко другую роль в жизни Моцарта.

Ведущий. Я часто говорю  про счастье, про спокойствие, про работу с эго.  Это несколько другой взгляд. Это бывает даже физиологическая предрасположенность к зависти.

Вячеслав Дубынин. Прошлой осенью меня позвали на съезд экзистенциальных психологов. И они меня попросили прочесть доклад о физиологии зависти, ревности и вины. И я говорю им: « Слушайте, а вы думаете это исследовано физиологическими средствами?». Они говорят: «Вроде да».  Это было в октябре, в августе я лезу в интернет, в эти базы данных и нахожу десятки статей,  посвященных этой проблеме, проблеме того, как это генетически задаётся, потому что и это тоже уже кое где, ревность та же самая. Есть такой термин — синдром Отелло. И какие отделы мозга с этим завязаны. И мы всё больше и больше про это узнаем. Но опять же также как мы говорили про Альцгеймера   это всё не детерминированность, а лишние вероятности. То есть у вас такой вариант такого-то гена, значит вы с большей вероятностью будете ревнивы. У вас такой вариант такого-то гена, значит, вы с большей вероятностью будете изменять своей жене и так далее.

Ведущий. Зачем эволюционно нужно чувство ревности  и зависти?

Вячеслав Дубынин. Это достаточно простой вопрос. Он имеет отношение к тому, что называют территориальным поведением и к ресурсам. Ещё Дарвин говорил, что одна из главных проблем – это недостаток ресурсов. То есть нас слишком много, а еды слишком мало. Нас слишком много, а нор или пещер для того чтобы жить тоже слишком мало. Соответственно, возникает поведение, которое направлено на защиту своей территории. А дальше подобного рода ситуации возникают вообще когда есть дефицит ресурсов и в частности по ходу нашего моногамного поведения. В принципе две основные стратегии размножения – полигамное и  моногамное. Полигамное более древнее.  Самец стремится оплодотворить побольше самок, а самка стремится получить сперматозоиды от большего количества самцов. И тогда смысл-то какой? А смысл-то в потомстве, в таком варианте генотип  потомства будет с большей вероятностью более оптимальным.

Потом возникают варианты моногамного поведения, когда самец уже привлекается к заботе о потомстве, самка и самец совместно долго выращивают потомство. Это далеко не сразу в эволюции появляется, это в основном у теплокровных, потому что пока ты лягушка или ящерица, детёныш сам может прожить, ему не нужно много энергии. А если ты теплокровное существо и не только твой мозг, но весь твой организм каждую секунду съедает кучу глюкозы, потому что надо хотя бы разогреться до этих 36°, здесь без родителей никак. И от родителей требуется эта самая забота и порой самки просто не хватает. Это особенно явно видно у птиц, потому что когда птицы выкармливают птенцов там вообще колоссальная нагрузка на маму и папу. И там как раз пара работает спина к спине. И очень часто видны длительные многолетние моногамные пары.

У млекопитающих это не так жёстко и моногамных вариантов меньше.  Но Homo sapiens судя по всему именно такие. И кстати одно из доказательств нашей моногамности – это скрытая овуляция. То есть яйцеклетка когда идёт, то у нормальных млекопитающих не моногамных это всячески манифестируется,  запахи, крики, физиономия или другая часть тела краснеет.  Например, у многих обезьян. То есть яйцеклетка не должна пропасть. Идет такая рекламная акция: « Мужики, у меня овуляция. Давайте, собирайтесь, а я буду из вас выбирать, кто круче всех» и так далее. А у Homo sapiens скрытая овуляция, яйцеклетка идёт так, что ничего не краснеет никаких феромонов. Хотя психологи и социологи  проводят анализы, что женщины всё-таки в дни овуляции неосознанно одеваются более эротично.

Ведущий. Серьёзно?

Вячеслав Дубынин. А как же?

Ведущий. А мне кажется наоборот они себя не секси чувствуют.

Вячеслав Дубынин. Нет. Посмотрите литературу. Вы, кажется, путаете фазы. Скрытая овуляция – это один из показателей нашей моногамности и моногамии. И моногамия в Homo sapiens нужна, потому что человеческий детёныш очень долго растёт и взрослеют. Поэтому хотя бы эти 5-7 лет необходимо.

А дальше если вы живёте со своим партнёром долго, вы на него начинаете вот это территориальное поведение тоже распространять. То есть не только эта территория, эта пещера ваша, а и  человек тоже ваш. И вы соответственно начинаете агрессивно реагировать, если вас лишают  вашей пещеры, вашей территории или вашего партнёра. И это абсолютно точно также наблюдается у моногамных птиц. То есть если у ласточки-береговушки самец долго был в отсутствии, то самка ему устраивает скандал: «Ты где вообще шлялся?». А если самка была долго в отсутствии, то самец на всякий случай с ней тут же спаривается. Поэтому ревность – это вовсе не человеческая придумка. Она вообще является как бы оборотной стороной моногамии.

Ведущий. То есть ревновать тоже нормально?

Вячеслав Дубынин. Да ну. Но только всё должно быть в разумных количествах. Вот это «бьет – значит, любит» говорит о значительной степени привязанности, порой переходящей какие-то разумные пределы. Дальше приводим в пример Отелло, у которого темперамент ого-го и который придушил несчастную Дездемону.

Кстати, слышали про вариант сюжета «Отелло»? Что на самом представьте, что Яго не просто какой-нибудь этот самый сплетник, а агент Османской империи, у которого была задача вывести из строя ведущего полководства венецианского. И он, соответственно, всё это затеял для того чтобы… И тогда весь сюжет приобретает осмысленность. Вот там какой подтекст – политика.

Ведущий. Я слышал подкаст про секс и там была очень точно высказана мысль, что секс и вообще много  чего в нашем поведении – это очень первобытная вещь. У нас очень много первобытных нужд.

Вячеслав Дубынин. Это и есть биологические потребности.

Ведущий. И при этом у нас есть сознание. И вся наша жизнь – найти баланс между нашим первобытным и нашим как бы духовным, назовём это так.

Вячеслав Дубынин. Так и есть, наше сознание – это наше правительство, куда ни копнешь. А наши потребности – это вот эти самые регионы, у каждого из которых своё, потому что Камчатка говорит: «Мне нужны деньги вот на это», а какой-нибудь Норильск говорит: «А мне нужны деньги вот на это».  А Калининград говорит…  Они же ещё  конкурируют друг с другом, а ваша задача дать деньги,  то есть допустить на поведенческий уровень только одну самую актуальную программу или вообще никакой не допустить,  сказать: «А у нас сейчас вообще медитация, перерыв, все свободны, пока сами».

Ведущий. Поэтому, наверное, и нужны психологи в таком количестве?

Вячеслав Дубынин. Конечно. А как же? В принципе любой из нас по ходу жизни должен стать таким осмысленным пользователем.

Ведущий. Конечно. Но мы должны получить инструмент от кого-то.

Вячеслав Дубынин. Да, психологи и физиологи рука об руку. У нас нет конкуренции и мы вместе про одну и ту же проблему говорим. Потому что физиологи на самом деле находятся в более легком положении.  Мы говорим об общих принципах, а бедный психолог дальше должен это применить к конкретному клиенту, к конкретному человеку. Это гораздо сложнее.

Ведущий. Потому что он каждый раз индивидуален. Свое прошлое, свой драматичный опыты и так далее.

Вячеслав Дубынин. То же самое в медицине. То есть мы, физиологи, читаем лекции о мозге и медикам, и психологам. То же самый медик дальше несёт это к конкретному пациенту, такому же уникальному. И им сложнее, и вам, психологам, сложнее. А мы, физиологи, где-то там в империях. Это тоже нужно, потому что мне приходилось выступать перед всяческими аудиториями, в том числе медицинскими. Насколько активно и серьёзно медики слушают новые научные данные о какой-нибудь проблеме, о том же аутизме или эпилепсии.  Потому что их текучка тоже ведь заедает. Он кончил институт 20 лет назад, и с тех пор уже столько всего изменилось. И психологи ужасно рады услышать, что эта теория имеет физиологическую основу. Потому что каждый раз, когда ты сочиняешь какой-то метод, у тебя остаётся внутри червячок типа: «А не фигню ли я придумал?». А тут оказывается не фигня. Вот миндалина.

Ведущий. Да и вообще проще жить, когда ты понимаешь что это не с тобой что-то не так, а это всё нормально.  Я сейчас вас слушаю. Я довольно ревнивый и это настолько деструктивное чувство. Ты не можешь вообще функционировать. Ярость. Ты не способен делать ничего. Но я сейчас от вас услышал, что это не мой баг, это моя физиологическая особенность и это вариант нормы. Я думаю: «Ну, поревную, пройдёт».  

Вячеслав Дубынин. Главное, чтобы это не причиняло больших проблем вам и объекту вашей ревности и тем объектам, которые вызвали ревность к объекту вашей ревности.

Ведущий. Но плохо всегда тому, кто ревнует, если мы в норме об этом говорим. Конечно, всегда хуже ему. Он страдает, он с ума сходит, он не может функционировать. Ему хуже.

Вячеслав Дубынин. Да. Ваш партнер говорит: «Ты что, с ума сошёл?». Ещё и обижается. И правильно, потому что ты своей ревностью подвергаешь сомнению его привязанность. Поэтому мне как-то эта информация помогла.

Источник: https://s-zags.ru/news

Я вообще часто слышал про западную культуру, про то, что на западе очень много мозгоправов. Про то, что это некое свидетельство того, что эта культура загнивает. Наоборот, люди пытаются научиться, как ладить с собой, с продуктом детства.

Вячеслав Дубынин. Я могу предположить, что какие-то азы психологического образования можно вообще вставить в школу и тогда психологов так много не понадобится. А нас учат математике, языку  и той же биологии, а самое сложное где-то остается потом.

Ведущий. И это называется – готовить к жизни. Мы не готовы к жизни, ребята.

Вячеслав Дубынин. В художественной литературе на самом деле должен быть психологический анализ, а вам литературный критик пишет совсем не про то. Может вообще всю литературную критику выкинуть, а  вставить психологическую трактовку. На самом деле, когда читаешь всю эту критику, это же попытка такого доморощенного психологического анализа.

Ведущий. Да, согласен. Пусть это делает специалист.

Вячеслав Дубынин. Конечно, пусть это делает специалист или физиолог.  Белинский и Писарев круты были в свое время, но с тех пор вообще-то много изменилось.

Ведущий. Согласен. А все ещё их мнение нам вставляют, да?

Вячеслав Дубынин. Дети всё ещё «Му-му» учат в каком-то пятом классе. Ужас. Наносят детям траву. Можно как-то подумать, какие произведения вставлять в школьную программу. А то «Му-му» и  «Преступление и наказание». Чему мы учим вообще?

Ведущий. А с другой стороны маленькие люди должны понимать, что есть убийства. Это есть в реальном мире.

Вячеслав Дубынин. Может как-то помягче? К сожалению, негатив до нас по любому дотянется. Хотя конечно история Будды Гаутамы не про то. Помните, он там сидел, сидел в красивом саду, потом как вышел: «Батюшки святы!» и сразу в Нирвану.

Ведущий. Какие обывательские советы вы  можете дать нам, чтобы наш мозг лучше и дольше работал?

Вячеслав Дубынин. Мне кажется, мы самое-то главное сегодня упомянули. То есть нужно стать осмысленным пользователем вот этого сложнейшего компьютерного центра, который у нас там инсталлирован, который подарен нам эволюцией, который на много чего способен. А наше сознание  и наша воля – это пользователь внутри этой огромной системы.  То есть нужно мозг вовремя кормить, гулять, спать, а самое  главное – грузить новой интересной информацией.  И эта информация не только на уровне что-то прочитал и послушал, но и подвигался. Это очень-очень важно и тогда будет вам счастье и будет вам хорошо.

Еще конечно очень важна именно сфера потребностей, потому что существует два десятка таких глобальных программ вроде лидерства или любопытства, или безопасности, которые всё время конкурируют друг с другом и которые с индивидуальной яркостью инсталлированы в мозге каждого из нас. Психологи называют это темпераментом, врождённой основой личности. И вот по ходу своей жизни мы как бы всё время выясняем, а что главнее и в текущий момент, и вообще в целом. Потому что если ваш мозг  заточен на лидерство, то хорошо бы найти в своей жизни такой кусок, где эти программы могли бы себя проявлять. Если вы заточены на любопытство, на эмпатию и так далее.  Потому что когда мы выбираем, например, профессию в 20-25 лет мы часто вообще думаем  не про то. Мы думаем про зарплату, про престиж.  А дальше оказывается лет в 35-40, что у вас вроде уже много чего есть, кроме позитивных эмоций, потому что вы занимаетесь не тем, на что ваш мозг ориентирован. И действительно человек идёт к психотерапевту и говорит: «У меня проблема, у меня депрессия. У меня всё есть, а у меня депрессия». Дальше хороший психолог начинает прозванивать и говорить: «Вот смотри – эта программа у тебя очень яркая, это для тебя значимо, а ты этим совсем  не занимаешься». И надо как-то выруливать жизнь, менять. Иногда это глобальная смена профессии и люди идут в другой ВУЗ и или уезжают в другую страну или ещё что-то. А иногда это достаточно скорректировать на уровне «а вот ещё один вид активности, хобби, волонтерство». Очень важно не идти всё время по одной и той же колее год за годом, потому что это путь деградации мозга, даже если у вас что-то получается хорошо. Очень важно расширять сферы.

Я в какой-то момент своей жизни как бы такую глобальную галочку поставил, я ввязываюсь в какие-то новые проекты, я откликаюсь на какие-то предложения, пусть даже необычные, иначе это застой, иначе это дорога к деградации, к депрессии, к снижению уровня положительных эмоций.

Ведущий. А ещё жизнь офигительно интересна. И куда ни копнешь, там целый мир оказывается. Я  сейчас в тачке ретро копнул. Это ретро технологии, этого прошлый век, но это так интересно.

Вячеслав Дубынин. Я тут разбирался с тем, как изобретали кинематографические аппараты, это тоже совершенно колоссально. Братья Люмьер придумали кучу технических примочек, но самое главное, они скрестили лентопротяжный механизм с швейной машинкой, потому что до них эта идея, что изображения сливаются в единую картинку, она же всем известна и все на углу блокнота рисовали этих танцующих человечков. Но иллюзия получается плохая. Почему? А потому что все пытались продергивать непрерывно как ленту магнитофона, а братья Люмьер догадались, что надо продергивать рывками. То есть одну шестнадцатую стоит кадр на месте, а потом раз и следующий, и следующий,  поэтому старые киноаппараты трещат, поэтому плёнка рвётся, потому что в момент протягивания большая нагрузка на ленту. И та целлулоидная лента выдерживала максимум 16 кадров в секунду. И поэтому старые чёрно-белые фильмы – это 16 кадров в секунду, это техническое ограничение, поэтому Чарли Чаплин так смешно дёргается. Это вовсе не особенности работы его мозжечка, это 16 кадров в секунду, а когда мы смотрим фильмы, где Чаплин уже пожилой, мы видим, а где этот смешной человечек? Он совершенно обычно двигается, потому что это снято уже на 24 кадра в секунду.

Ведущий. А потом мы с вами сейчас в 25 кадров в секунду.

Вячеслав Дубынин. А потом один великий человек придумал такую запасную петлю, которая позволила уменьшить это напряжение при протягивании и появилась 24 кадра. А потом к этому добавили звук и так далее. А потом изобрели 3D. Оказывается, его изобрели еще во Вторую мировую войну. Уже тогда появился 3D. Это жутко интересно.

Ведущий. Всё жутко интересно.

Вячеслав Дубынин. В том числе техника, потому что эволюция техники – это же тоже эволюция.  Кто-то совсем недавно сказал, что поставьте этажерку братьев Райт и современный какой-нибудь истребитель пятого поколения и дальше вы сможете эволюционный ряд выстроить. Хотя вот эта этажерка и этот истребитель очень слабо похожи, но это была эволюция и  это такая же эволюция.

Ведущий. Кстати, насчет эволюции. А вас привлекают для создания искусственного интеллекта? Сейчас это тема номер один. Машинное обучение, искусственный интеллект…

Вячеслав Дубынин. В смысле – привлекают?  У нас была недавно идея совместно с тюменскими коллегами. Собралась очень интересная команда – философ, психологи, программисты и я как физиолог дал согласие войти в эту команду. Но пока гранд получить не удалось. А без гранда что же мы будем тут?

Ведущий. Конечно.

Вячеслав Дубынин. Понимаете, некий парадокс вот в чем заключается. Для того чтобы моделировать  человеческий интеллект вовсе не нужно в деталях понимать работу нервной системы, достаточно знать глобальные алгоритмы. А вот детали, знания о всяких молекулах, прежде всего, нужны в медицине, а вовсе не в моделировании интеллекта. Потому что на самом деле достаточно общих принципов и неважно, на каком железе вы это всё смонтируете. А вот когда речь идёт о болезни Альцгеймера или ещё что-нибудь, тут уже нужно знать всё досконально. А болезнь Альцгеймера сейчас супер проблема, потому что в 90 лет у каждого второго симптомы.

И ты миллиардер или диктатор небольшого или даже большого государства, а вот болезнь Альцгеймера и ты берёшь свои деньги идёшь к медикам и говоришь: «Сделайте что-нибудь». Так надо было 30 лет назад приходить. Мы даже вакцину не можем разработать быстро, а уж болезнь Альцгеймера. Там страшный механизм, который заключается именно в внутриклеточном накоплении, а все наши методы они в основном на межклеточный уровень. Все современные лекарства – это всё межклеточное взаимодействие.

Источник: vk.com/@about_diseases-bolezn-alcgeimera

Проблема в том, что реакции, которые происходят внутри клетки, дико универсальные и они примерно одинаковые и в мозге, и в печёнке, и в селезёнке.

Ведущий. То есть мы не можем воздействовать только на мозг?

Вячеслав Дубынин. Да. И вы влияете. И вы влияете на всё и получаете такие побочные эффекты. Разве это лекарство? Вот какая беда, вот какая досада. Поэтому сейчас даже перестали говорить, что  человек должен жить там 150 лет, 200 лет сейчас говорят, что 120 лет, но активно.

Ведущий. У нас тут в гостях был человек, который объединил лучших специалистов  по всему миру и занимается бессмертием.

Вячеслав Дубынин. Ну, дай Бог, конечно.

Ведущий. И я его спрашивал про Альцгеймера. Он тоже говорил, что возможно это можно победить.

Вячеслав Дубынин. Мы тоже надеемся. Но пока уже 30 лет с этим возятся всерьез. При Альцгеймера есть накопление межклеточных и внутриклеточных белков. Внутри клетки тау-белки, а между клетками бета-амилоиды. И вот с бета-амилоидами ещё как-то можно справиться, а вот с тау-белками такая засада.

Ведущий. Даже не понятно, как их атаковать.

Вячеслав Дубынин. Да.  Потому что если вы начнёте что-то делать с внутриклеточным обменом, вы огребаете  побочные эффекты. Вы можете создать культуру нервных клеток в чашке Петри, смоделировать на них болезнь Альцгеймера и вылечить. И нормально. И продать свою молекулу какой-то фирме Сантос за деньги. Но дальше когда это пойдёт уже на уровень целого, даже не человека, а животного экспериментального, вы получаете побочные эффекты, которые превращают ваш лечебный эффект в труху.

Ведущий. А нельзя мозг  достать полечить его, потом я бы так…

Вячеслав Дубынин. Я бы Америку закрыл, почистил, а потом открыл вторично.

Ведущий. Спасибо большое, что пришли. Мне крайне стыдно за свои глупые вопросы.

Вячеслав Дубынин. Ну что вы. Всё было очень интересно.

Ведущий. Карбюратор. Я помню. Спасибо вам большое.

Вячеслав Дубынин. Спасибо, Сергей. Вам всяческих удач.

Ведущий. Это была полезная для меня беседа. Надеюсь, для всех остальных тоже. Счастливо.

Вячеслав Дубынин. До свидания.